100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Публичную библиотеку, где хранится до сегодняшнего дня. Здесь в конце XIX века и началось кропотливое и тщательное изучение уникального собрания, широко развернувшееся в 1930-1950-е годы. В 1961 году вышел в свет под редакцией академика М.П. Алексеева огромный научный каталог библиотеки Вольтера, работа над которым была начата еще Михаилом Лозинским и продолжалась почти три десятилетия. Позднее библиотеку Вольтера (и Дидро тоже) в течение многих лет изучала Лариса Альбина, ныне ее работу продолжает Николай Копаев.

А в основном собрании иностранных книг Российской Национальной библиотеки в 1880-е годы обнаружили несколько десятков книг, «отколовшихся» от собрания Вольтера и ныне воссоединенных с ним…

«Говорящая стена»

Благоговейте к храму вашего воспитания. Да будут первым побуждением и началом всех ваших поступков честь и доброе имя…

Граф Ф. Ангальт

Это была одна из самых удивительных, необыкновенных достопримечательностей российской столицы в конце XVIII века. На ней записаны вечные истины – и, кто знает, не поэтому ли она так недолго просуществовала…

Сухопутный кадетский корпус в Петербурге был основан в самом начале царствования императрицы Анны, в 1731 году. Его создатель, фельдмаршал граф Миних, мечтал сделать его высшим военным учебным заведением, готовящим не только высокопрофессиональных офицеров, но и дающим малообразованным и избалованным дворянским «недорослям» блестящее, на европейском уровне общее образование, главным образом гуманитарное. Недаром корпус нередко называли «рыцарской академией», недаром так велика роль этого заведения и многих его воспитанников в культурных процессах, происходивших в нашем Отечестве в течение века XVIII.

И если Петербург – «детище Века Просвещения», то Сухопутный кадетский корпус – «детище Петербурга».

Корпус занимал бывшие владения князя Меншикова на Васильевском острове со всеми примыкающими к нему пристройками, до самого двора здания Двенадцати коллегий, и огромный сад, простиравшийся от Большой до Малой Невы. Благоустроенный и богатый, этот сад, лучший, быть может, тогда в городе, был доступен всем горожанам. С середины 1750-х годов наступает время его расцвета: здесь высаживаются липы (1000 корней) и ели, более 600 фруктовых деревьев (295 яблонь, 200 вишневых деревьев, груши), высеваются семена 25 огородных культур и трав и заводятся цветочные «ботанические куртины…» Если прибавить к этому, что в саду были и большой комплекс снарядов для гимнастических занятий, и уютные уголки, и места, где проходили на открытом воздухе кадетские театральные представления и знаменитые карнавалы – «карусели», – нетрудно понять, какое место занимал этот великолепный сад в жизни корпуса, его воспитанников. И всего города тоже.

Здесь, в этом саду, неподалеку от специально устроенного кадетского «летнего лагеря» и появилась в 1787–1789 годы «говорящая стена» – простая оштукатуренная каменная стена, поверхность которой была заполнена различными эмблемами, изображением египетских пирамид и схемами разных астрономических систем, картиной Вавилонской башни «и всех чудес Древнего мира».

Но большую часть огромной плоскости стены занимали надписи. Их было более 350 (а через год прибавилось еще 35). Абсолютное большинство надписей было на французском языке (272 из 351); 62 – на русском и лишь 17 немецких – хотя это был родной язык человека, придумавшего и создавшего «говорящую стену»…

Чего тут только не было! Колоссальная энциклопедия знаний и мудрости, предназначенная не для любого и каждого, а точно адресованная юношеству, рассчитанная на его восприятие мира и человека в мире. Хронология всемирной и российской истории, русские пословицы, афоризмы античных и современных мыслителей, высказывания великих людей от Платона и Цезаря до Декарта и Монтескье. Рядом с яркими цитатами из исторических сочинений Плутарха и Ксенофонта – музы и античные божества, рядом с таблицей планет – основные правила военного искусства: стратегия, тактика, артиллерия, фортификация и… дисциплина. Рядом с перечнем величайших рек, гор, вулканов на Земле и ископаемых земных недр (их указывалось 34) – основные правила русской, французской и немецкой грамматики…

Эта удивительная настенная энциклопедия была всегда рядом с кадетами, всегда перед их глазами. Они прогуливались около нее – поодиночке, группами, вместе со своими наставниками, они играли рядом с ней, общались, рассуждали, иногда ссорились – и написанное на ней само собой входило не только в их память, но и в их сознание, становилось частью и их миропонимания, и их нравственного кодекса. «Она говорила и глазам, и уму, и сердцу, она будила юношеское воображение, звала думать и мечтать», – вспоминал много лет спустя один из питомцев Корпуса.

Но был в Корпусе у «говорящей стены» и своеобразный «близнец» – огромный зал, где рядом с кафедрой стоял большой стол, на котором рядом с Евангелиями на трех языках лежали томики сочинений Конфуция и Даламбера, и другой стол с комплектами петербургских и европейских журналов и газет – и это в те годы, когда во Франции бушевала революция!..

На стенах зала – более 60 пособий по астрономии, хронологические и генеалогические таблицы из российской истории, таблицы с грамматическими правилами и с рисунками по военному делу, афоризмы великих людей и цитаты из великих книг.

Все это формировало «ауру», нравственную атмосферу Корпуса, сближало закрытое учебное заведение с протекавшей вокруг него жизнью, выводило воспитанников во «внекорпусный» мир, готовило к достойному в нем пребыванию.

В 1790 и 1791 годы издали изящные томики карманного формата, содержавшие все, что было написано на «говорящей стене» и на стенах рекреационного зала, – каждый выпускник Корпуса получал их в подарок. Чтобы не расставаться с ними, чтобы они были рядом и в суровые дни боевой службы, и в мирные дни семейной жизни.

А если прибавить к этому прекрасную корпусную библиотеку, предметные кабинеты, кадетский театр, вечернее хоровое пение и частые концерты музыкантов-виртуозов, если вспомнить, что к преподавательской и воспитательской работе в корпусе привлекали лучшие умственные силы столицы (например, академика Озерецковского, драматурга Княжина, знаменитых актеров Плавилыцикова и Озерова), – становится несомненным, что на исходе XVIII столетия Сухопутный кадетский корпус был одним из главных «гнезд» интеллектуальной и нравственной жизни Петербурга.

Это было поистине удивительное явление. И у него был свой «автор» – тот, кто его создал и поддерживал. Тот, кто был истинной «душою» Корпуса, кто и в 60 лет сохранял свежесть восприятия жизни и веру в дружбу и высокую нравственность, кто обращался к своим питомцам не иначе, как «мои дорогие дети, мои любезные друзья», чей образ и спустя десятилетия не тускнел в памяти его воспитанников.

Меншиковский дворец и кадетский корпус

Это – один из самых удивительных людей своего времени, затмивший многих других, гораздо более знаменитых своих современников. Его звали граф Фридрих Ангальт (в России, в которой он прожил и которой посвятил всего 11 лет, он именовался Федором Евстафиевичем). Он принадлежал к одному из знаменитых немецких княжеских родов и прожил непростую жизнь. Получил блестящее образование «французского толка» (и всю жизнь был влюблен во французский язык и французскую культуру),