Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

никого не было. Отправились на траме. Даль. Где когда-то жил Щербачев. Новые дома, огороды, вид, летом соловьи. Житье с мамой. Мать его, конечно, бывшая курсистка вроде Вари, даже оказались знакомыми. У Л<ьва> Л<ьвовича> чисто, книжечки, баночки, будто Князев или вообще благонравный маменькин сынок. Фетировали нас, спекли пирожок. Пошел нас провожать по снегу. Отец ему пишет: «Вот теперь приедешь в Москву и будешь скучать о Кузмине». Почему и почему он говорит это мне? Не дождались трамвая и поехали почему-то на извощике <sic!>. Погода тихая – только кататься.

10.000.000 <р.>

6 (четверг)

Подтаивает. Мамаша ходила за своими долларами. Юр. поб<ежал> менять их. Еле поспел дописать Кузнецову. Заходил бриться и в контору. С Юр. встретились в пассаже. Кельсон бегает, хочет выкупить доху. Лопухова топит печку. Тепло, уютно. Ужасно наелись и напились. Потом Струве все читал свои пьесы до 12 час. Поехали даже на извозчике. Болела голова. Ужас от дел.

7 (пятница)

Совсем вода. Голова трещит. Хотел было не ходить на репетицию, но прислали повестку. Все обошлось не так катастрофично. Юренева любезничала. Дома еле сидел. Фролов. Вдруг является Скрыдлов. Пополнел, но опровинциалился немного.

5.000.000 <р.>

8 (суббота)

Что же я делал? Писал кое-что. Оркестровал. Юр. волновался о Сторицыне и спал. Но тот не надул. Кажется, я никуда не выходил. Юр. накупил всякой всячины, а никого у нас не было, по-моему. Письмо от Пономарькова. «Аленушка» идет у Зимина4. От Музпреда ультимативное. Придется обратиться в Союз в понедельник. Вечером Юр. ходил куда-то, я писал. Притащил темного пива и колбасы. Боже мой, кажется, мои дела немного проясняются. Только бы вышло с Баку и с Москвою. Тогда можно приняться и за свои дела. Главное теперь – Кроленко. Но прежде «Эуген».

10.000.000 <р.>

9 (воскресенье)

Тает, мокро. Был на репетиции, что-то невеселы Серг<ей> Эр<нестович> и Дмитриев. По-моему, ничего еще не готово, довременный хаос. Ничего не выясняется. Беседовал со Сметанниковым. Встретил Митрохина, бежит на выставку, сегодня же открытие кукольного театра5. Светская жизнь, но какая-то паршивая. Призрак. Визит Корнилия Павл<овича>. Находит, что Петербург очень сдал, это всем очевидно, даже Скрыдлову. Все закрывается, лопается. А как мы закроемся или лопнем? Оркестровал. Пришел Ал<ексей> Ник<олаевич> и Капитан. Я никуда не выходил. Конечно, при теперешней темноте перевод свечкам только. Юр. выходил еще. Топил печку. Файка что-то больна. Письмо было от О. Н. Горизонт проясняется.

1.000.000 <р.>

10 (понедельник)

Ждал тщетно Скрыдлова. На ура сходил к Кроленке. Там перебор. Но купил свечек, бумаги и булок. Капитан припятился за деньгами и куда-то поперли. Я оркестровал без памяти. Неплохо сидел. А Адмирал так и не явился.

8.500.000 <р.>

11 (вторник)

Рано, впрочем, не особенно, ходил в театр. А<нна> Дм<итриевна> только что ушла. Юрьев смотрит декорации. Дмитриев тащил куда-то в темноту и чудил. Юрьев таскался на галерку и мало чего понимал. Денег у Радлова нет. Дмитриев об<ещал> занести. А Алексис-то так и пропал, испугался, что оберем его как липку. Дмитриев принес. Пил чай. Юр. пошел в кинематограф, я чего-то писал. Что надо. Выбрился наконец. Почему все отошли как-то, даже по сравнению с прошлым годом, Радловы, «Абраксас», Муз<ыкальная> ком<едия>, Покровск<ие>, Дмитриев, Скрыдлов – где это все? Неужели и прошлый год будет когда-нибудь казаться блестящим6. Но, конечно, и практически, и лирически, и всячески я с каждым днем все больше теряю почву под ногами.

8.000.000 <р.>

12 (среда)

Писал. Денег нет уже. Юр. опять волновался, теперь относительно уже Ионова. За дрова не платили. Ходил на Николаевскую. Подал разные заявления и взял немного денег. Не отдал Дмитриеву. Калигари надул, Адмирал и совсем скрылся, хотя Юр. его вчера ночью где-то встретил. Поплелся к Покровским. Перестановка, но уютно и очень тихо. Корнилий пришел поздно и думая, кажется, о чем я попрошу, тянул. Но наконец поговорили. Завтра. Брел печально домой. Нагнал Туку и Дмитриева: бегут в кино, смеясь. Тука облапил юношу. Что это значит. Дома темно и холодно. Юр. трепаный сидит. Никто не приходил. Написал, кажется, много. Выйти мне тоже хотелось бы, но дописал о Брюсове7. Теперь вижу, что с пьянино не справлюсь. Приходил какой-то глухарь из Муз<ыкальной> комедии, о вставных номерах.

7.000.000 <р.>

13 (четверг)

Куда-то ходил. Да, на репетицию оркестровую. Плохо слышно. Сидел с Анной Дмитр<иевной>. Петр Ильич принес. Побежал к Покровск<им>. А они послали письмо с отказом. Звонил Феоне и голове еловой. Бегу по грязи. Вдруг встречаю Юр. Удивился, увидя меня. Тот сидит один дома. Условились встретиться с Евг<енией> Вас<ильевной> в «Колоссе». Рассказывал о злоключениях с заезжими арт<истами>. Юр. еще нет. Удивился добыче.

25.000.000 <р.>

14 (пятница)

Заходил в Муз<ыкальную> ком<едию>. Попал в объятия Феоны. Дело нестоящее. Антонов даже мандил. Ионова и Гайки не застал. Долго на репетиции. «Силуэты» возбудительны. Но долго продолжалось. Кто же был у нас? Не помню. Сходили на «После бури»8 и зашли в пивную. Юр. хотелось провести вместе время, но пивная и плохая картина – скука. Жевержеев говорит: «С каждым днем жизнь все скучнее».

15 (суббота)

Все так же темно и скучно. Долги копятся, дела прибавляется, денег нет. Вышел после обеда. Явился Манин хахаль, ее судили и присудили на год. Девочка, очевидно, останется у нас, да, пожалуй, и Антон. Стряпали нам напротив. У Юр. денег нет. Ходил к Ионову. «Параболы» разрешены и есть (где?)9. Показывал нам библиотеку, предлагал отпускать. Гайк хохочет и балдит, о деле ни слова. Зашел к Кроленке. Накупил кой-чего и брился. У нас Лившиц. Я думал о нем на днях. Важен, но приятен. Корнилий вернул «Параболы», но не деньги. Торопились. Запихали нас во 2-й яр<ус>, с Левиным и Щуко. Приходил Дмитриев и Баланчивадзе. Масса знакомых. Пьеса и Вивьен имели успех. Музыки совсем не слышно. Был даже Шульгин. Юр. ворчал за Ионова, но, в общем, ничего. Вот и «Эуген» прошел10. Говорил с Кузнецовым.

9.500.000 <р.>

16 (воскресенье)

Холоднее. О. Н. описывает чудно северные пейзажи и особенности природы. Рано обедали. Приходил харьковский жидок, потом Капитан привел и жида со Спасской. Ехали на траме. Радловы только что вернулись от Елены Павловны. Вова спал, да и Ан<на> Дм<итриевна>, по-моему. Был Дмитр<иев>, Кроленко, Султанова, Глиовинская, Покровские и Папаригопуло. Конечно, разговор, главным образом о «Еугене». Назад долго шли, но я не устал. Подмерзло.

10.000.000 <р.>

17 (понедельник)

Переводил разные разности. Не выходил. Кто-то был у нас. Не помню. Зашел