История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

с большей готовностью вкладывались в строительство дамб и ирригационных систем, в развитие инноваций, от севооборота до сеялок. В Гольштейне лорды часто переключались с производства зерновых на скотоводство, переделывая фермы в высокопродуктивные предприятия – экспортеры молочной продукции с экономической выгодой, доходившей сверху вниз и до рабочих. В других местах лорды настаивали, чтобы крестьяне объединяли свои полосы посева в единые поля и увеличивали производство, чтобы крестьяне сами становились экспортерами зерна. Крепостные на севере Священной Римской империи, в Бранденбурге и частично вдоль балтийского побережья, как правило, жили лучше и богаче свободных крестьян в Швабии [3].

Землевладение везде было сложной темой. В основе лежало убеждение, что поля принадлежат лордам, поэтому крестьяне должны были платить за их обработку. Однако общая земля за пределами деревни не принадлежала никому. Крестьяне могли пасти там свой скот и стада и использовать желудевые рощи для свиней, но не делать из этой земли пашню, потому что это было бы указанием на принадлежность. Склоны холмов, подходящие для виноградарства, как правило, лордам не принадлежали, они принадлежали всему сообществу – люди вместе обрабатывали виноградники, часто с помощью особо учрежденных сообществ виноделов. Крестьяне могли возделывать земли для своей прибыли – полосы и поля, которыми они занимались для лорда, однако если они хотели больше собственной земли, предполагалось, что они будут ее арендовать у таких же крестьян или расчистят лесную зону. Поскольку реестры на землю практически не велись, так и оставалось неясным, сколько было этих лесных зон и какая их часть была расчищена под пашни.

Судебные разбирательства между лордами и крестьянами-арендаторами по поводу налогов, услуг и границ продолжались по всей Центральной Европе. Первым шагом для потерпевших общин или отдельных крестьян было подать ходатайство помещику через городской суд. Затем ходатайство пробивалось через манориальный суд в суд графства или окружной, а в некоторых случаях доходило до королевской или герцогской администрации. Судебный процесс был долгим, а результат судебной тяжбы – ненадежным, поэтому большинство лордов, получая обвинение от своих крестьян, пытались с ними договориться. Упрямые лорды могли ожидать как минимум полных тревоги поездок по одиноким провинциальным дорогам, но в большей части Центральной Европы отношения между лордами и крестьянами строились на компромиссах, не конфронтации. В редких случаях напряжение перерастало в открытый мятеж: в 1514 году в Венгрии, в 1525 году – на юго-западе Священной Римской империи и в 1573 году в Хорватии. Все они были жестоко подавлены. Результатом стали указы и законы, поддерживающие существующий законопорядок, как правило, не в пользу крестьян.

Состояние крестьян отличалось не только от востока к западу, но и от региона к региону, более того, от деревни к деревне. Некоторые крестьяне имели в собственности приличные участки, до сотни гектаров (250 акров), и доход, превышающий доход некоторых аристократов. В Венгрии богатые сельские жители считались практически равными дворянам, а потому им позволялось присутствовать на собраниях провинциального дворянства, хотя они, как правило, сидели сзади. Но многие сельские жители не имели своей земли и работали, как правило, на фермах своих более обеспеченных соседей. Некоторые жили в шалашах, в землянках с туннелями, по которым можно было сбежать от сборщиков налогов, но в основном сельские рабочие жили в более здоровых условиях. Один шотландский наблюдатель отметил в Западной Венгрии чистые белоснежные дома в тени грецкого ореха или акации, с аккуратными полями позади – «возможно, лучшая картина богатого и процветающего крестьянства, которую только можно найти в Европе» [4].

В основном дома состояли из двух комнат с кухней и печкой (но часто без камина), кладовой и погребом. Вторую комнату часто отводили для особых случаев – например, родов, смерти, приема важных гостей; их набивали льном и вышивкой, которые для крестьян были таким же признаком богатства, как лошадь и телега. Жилье, за исключением зимнего времени года, предназначалось только для сна и приготовления пищи, день проводили в полях, под навесом, который был при входе в каждый дом, или в сарае, который деревенские жители приспособили для выпивки и игры в карты. Вплоть до XIX века часы были редкостью, и ежедневная жизнь выстраивалась по расписанию с помощью звона церковных колоколов и петушиного крика. В садах можно было выращивать строго только овощи и травы, так что лишняя земля для цветов была признаком богатства.

В основном организацией деревенской жизни занимались сами крестьяне: они вместе распределяли время, когда заниматься посевом и сбором урожая, решали, как разделять поля. Деревенские суды, состоявшие из старейшин, решали, как наказывать за мелкие преступления. Поскольку держать обвиняемого под стражей было довольно дорого, они чаще прибегали к публичным унижениям – например, приковывали к позорному столбу, публично сбривали усы, штрафовали, избивали, отправляли на дорожные работы. В кальвинистских сообществах совет старейшин или пресвитерия местной церкви часто выполняли функцию деревенского суда: пристыжали негодяев, заставляя их исповедоваться в своих прегрешениях перед всеми прихожанами или стоять на пороге церкви в воскресенье, пока добросовестные прихожане проходят внутрь. Более серьезные преступления, как правило, рассматривались в манориальном суде, где заседали официальные представители лорда.

Крестьянские сообщества никогда не были самодостаточными, и периодически возникала потребность в других работах, которые на постоянной основе не могли бы обеспечить существование. Странствующие группы заполняли пробелы, брались в основном за грязную работу – это были ремонтники, кожевники, кузнецы, артисты, лошадиные торговцы и палачи. Этим, как правило, занимались цыгане, хотя это понятие используется как обобщающее, в него включались разные группы. Таким образом, если рома и синти, говорящие на румынском, пришли из Северо-Западной Индии, ениши, которые выполняли аналогичную роль в обществе и экономике Центральной Европы, имеют отдаленные немецкие корни.

Цыгане пришли в Европу с последней волной миграции с Востока, начавшейся с готами еще в IV веке. Они прибывали в Европу не единым потоком, а волнами, с конца XIV по XVIII век. Смуглые, часто ярко одетые, говорящие на неизвестном языке, они сначала были приняты за татар, ветхозаветных филистимлян или египтян (отсюда в английском слово Gypsy – от Egypt, Egyptian). Немецкое слово «цыган», Zigeuner, и его центральноевропейские варианты (венгерское cigány, чешское cikán, польское cygan и румынское ţigan), вероятно, происходят от греческого слова athinganoi, то есть «неприкасаемые».

Цыгане называют себя «рома», то есть «люди», но лишь в конце XVIII века ученые установили, что их язык происходит от санскрита. Пользуясь пробелами в сельской экономике, многие цыгане брались преимущественно за низкоквалифицированную работу, лишь подтверждая таким образом свой статус аутсайдеров наравне с лесными жителями угольщиками (с которыми они нередко объединялись). Их внешние отличия порождали безумные слухи и