Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Это сообщение следовало признать очень важным. Оно имело по меньшей мере два последствия.

Первым делом Неллиган помчался к Штильману Хичкоку и попросил его как можно скорее оформить ордер на арест «шевроле» Базельта и транспортировку автомобиля в Массачусетс как важной улики. Что, разумеется, и было проделано в кратчайшие сроки.

Озаботился Неллиган и другим вопросом. Позвонив коллегам в Нью-Йорк, он попросил проверить, владел ли Джон Базельт огнестрельным оружием и если да, то каким именно. Не прошло и полутора часов, как он уже знал ответ — впечатляющая быстрота, конечно же, притом в условиях отсутствия компьютеров и работы с картотеками вручную! — и ответ этот вполне устроил лейтенанта. Оказалось, что на Базельта был записан «кольт» модели 1911 года 45-го калибра. Выстрелами из такого пистолета можно было оставить те самые отверстия, что были обнаружены в автомобиле Базельта.

27 июня Базельт встретился в тюрьме с двумя лучшими адвокатами из города Холиока, расположенного в 15 км южнее Нортхэмптона. Звали их Джеймс Хили (James M. Healy) и Фрэнк Баттон (Frank E. Button). Адвокаты выслушали версию подзащитного, похлопали его по плечу и заверили, что ситуация прояснится очень скоро, причём по причине, никак не связанной с действиями полиции и шерифа. «Законникам» придётся доставить Базельта в суд, и вот там-то состоится предметный разговор.

Так и получилось. Уже утром 28 июня Джон Базельт появился перед судьёй Лайманом (Lyman), где услышал весьма впечатляющее выступление Штильмана Хичкока, рассказавшего как об аренде обвиняемым коттеджей и ведении им денежных дел с убитым, так и о наличии у него пистолета 45-го калибра и автомобиля с двумя пулевыми отверстиями и следами крови. Исполняющий обязанности окружного прокурора сообщил судье, что автомобиль подозреваемого уже доставлен из Беллоус-Фоллс и в настоящее время его изучают детективы и криминалисты.

Адвокат Джеймс Хили произнёс впечатляющий панегирик, прославлявший достоинства замечательного спортсмена, образцового мужа и честного члена общества Джона Базельта-младшего, но слова его не произвели на судью ни малейшего впечатления. Тот до такой степени проникся сказанным Хичкоком, что отказал обвиняемому в освобождении под залог.

Сложно сказать, оказался ли потрясён случившимся Базельт, но репортёры были потрясены сильно. О том, что плейбой-шалун и спортсмен находится в тюрьме уже двое суток, никто ещё не знал, а потому слушания в суде стали громом среди ясного неба. В тот день газеты разместили первые сообщения о прорыве в деле и появлении уже арестованного подозреваемого, но подробностей никто не знал ещё несколько дней.

Маргарита, жена Джона, узнала об аресте мужа от его адвокатов, позвонивших после заседания у судьи Лаймана. Несмотря на сломанную ногу, женщина моментально собралась в дорогу и в ночь на 29 июня прибыла в Нортхэмптон в собственной автомашине с водителем. В отличие от адвокатов, явно уклонявшихся от общения с прессой, Маргарита была настроена к журналистам куда терпимее — нью-йоркская жизнь приучила её быть в центре внимания и демонстрировать пишущей братии максимальную [насколько это возможно] любезность. По прибытии в Нортхэмптон Маргарита в течение нескольких дней давала интервью всякому, готовому слушать её разглагольствования и тиражировать их в газетах.

В частности, Маргарита рассказала, что в июне минувшего года — в те самые дни, когда пропал без вести Чарльз Моррис — она находилась в Саус-Хэдли. Здесь же находился и её жених Джон Базельт, но до бракосочетания жили они в разных коттеджах. Второй коттедж, который Джон снимал в июне-июле 1937 года, предназначался как раз для неё и её подруг. Не совсем понятно, для чего женщина сообщала такие детали репортёрам, по-видимому, она верила, что помогает тем самым благоверному, однако в действительности её рассказы не доказывали alibi Джона Базельта и лишь усугубляли его положение, мешая видоизменять первоначальные утверждения. Между тем возможность изменить сказанное ранее могла бы в той ситуации очень помочь Джону.

Другим любопытным утверждением, привлёкшим внимание репортёров, явилось уверение в том, что для защиты Джона Базельта в Нортхэмптон будет приглашён самый высокооплачиваемый и успешный нью-йоркский адвокат Сэмюэл Лейбовиц (Samuel Leibowitz). Это заявление само по себе звучало хорошо и очень-очень солидно, однако после того, как Лейбовиц не появился ни 30 июня, ни 1 июля, ни в последующие дни, репортёры начали задавать нехорошие вопросы. Нездоровый интерес к неявке важного адвоката ещё более усилился после того, как настырные писаки отловили адвоката в Нью-Йорке и спросили, известно ли тому о «деле Джон Базельта» и собирается ли он принять на себя защиту широко известного плейбоя.

Сэмюл Лейбовиц за словом к карман не полез и обстоятельно разъяснил работникам пера и чернильницы, что об аресте Джона Базельта, разумеется, осведомлён, но защитой его не занимается, поскольку соответствующего предложения не получал.

Ситуация выглядела таким образом, будто Маргарита имела поначалу желание пригласить самого эффективного адвоката Нью-Йорка, а затем странным образом намерение это пересмотрела. И Сэмюэл Лейбовиц в Нортхэмптон так и не приехал…

Сэмюэл Лейбовиц действительно был хорошим и очень удачливым адвокатом, принявшим участие во многих интересных расследованиях и судебных процессах. О нём можно было бы написать обстоятельно и подробно, но… делать это здесь и сейчас незачем. Лейбовиц, чьё участие в деле громогласно проанонсировала Маргарита Базельт, в Нортхэмптоне так и не появился. И его неявка послужила источником многочисленных домыслов, весьма вредных для репутации как самой Маргариты, так и её благоверного Джона.

И от своего намерения пригласить Лейбовица супруга арестованного почему-то отказалась после того, как во второй половине дня 29 июня встретилась с Джоном в окружной тюрьме. И вот тут впору было задуматься о содержании состоявшегося между ними разговора.

Впрочем, подоплёка интриги, связанной с приглашением нью-йоркского защитника, стала ясна позже, по прошествии нескольких дней. И потому рассказ об этом немного опередил хронологическую последовательность событий.

Между тем, 29 июня, помимо приезда Маргариты Линдвалль-Базельт, произошло кое-что ещё, причём такое, без чего рассказ о расследовании убийства Чарльза Морриса совершенно невозможен. Около 16 часов в службу шерифа округа Мак-Лин позвонил некий мужчина и попросил соединить его с лейтенантом Неллиганом. Поскольку именно в ту минуту того в здании не оказалось, мужчина оставил контактный телефон, который попросил сообщить Неллигану. На уточняющий вопрос, по какому поводу он желает поговорить с лейтенантом, мужчина ответил коротко и просто — ему известно, где находится «бьюик» Чарльза Морриса.

Вот это поворот, согласитесь!

Лейтенант, разумеется, немедленно был разыскан. Со всей возможной скоростью он перезвонил по оставленному телефону и узнал, что поговорить с ним хотел автодилер из штата Нью-Джерси Морис Розенфельд (Morris Rosenfeld). Последний рассказал, что узнал из утренних газет об аресте Джона Базельта-младшего, который в июне прошлого года обратился к нему с просьбой продать подержанный «бьюик». Машина находилась в отличном состоянии, было видно, что она совсем новая, и Базельт объяснил причину её продажи необходимостью собрать как можно больше денег к собственной свадьбе. Розенфельд даже помнил названную дату бракосочетания — 28 июня 1937 года.

Автодилер был готов заплатить лишь 700$ — это была грабительская цена за автомобиль, который стоил не менее тысячи $ — но Базельт моментально согласился, в который уже раз напомнив о скором бракосочетании и связанных с ним особых обстоятельствах.

Продолжая свой рассказ, Моррис Розенфельд сказал, что готов прямо сейчас назвать номер двигателя и кузова «бьюика», а кроме того, готов сообщить имя и фамилию человека, купившего у него эту машину. Это житель города Ньюарка, штат Нью-Джерси, и найти его не составит никаких проблем.

Лейтенант взял в руки карандаш и записал продиктованные номера, а также имя и фамилию. Надо ли говорить, что номера двигателя и кузова «бьиюка», проданного Базельтом мистеру Розенфельду 25 июня 1937 года, совпали с соответствующими номерами автомобиля Чарльза Морриса?

Они совпали…

Итак, к концу июня благодаря успешной работе лейтенанта Неллигана на руках исполняющего обязанности окружного прокурора Хичкока оказалась весьма убедительная доказательная база, которую можно было представить Большому жюри. Его созывом мистер Хичкок и озаботился, но перед тем решил лично допросить Джона Базельта, дабы