Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Уилльям Коминз отлично учился в общеобразовательной школе, а кроме того, брал уроки музыки. Он любил родителей, был почтителен с учителями, не имел вредных привычек, не был замечен в хулиганских выходках или противозаконных проступках. Один из следователей, работавший по этому делу, впоследствии высказался следующим образом: это был ласковый сын, примерный школьник, никому не создававший проблем, и нам так и не удалось понять, почему с ним случилось то, что случилось…

Подростку предложили пройти допрос с применением полиграфа. Поскольку он являлся несовершеннолетним — а Уилльям родился 11 января 1965 года, и на момент описываемых событий ему исполнилось лишь 14 лет — потребовалось разрешение родителей. Родители нужное разрешение дали, хотя сам Уилльям такого допроса не желал, но… был вынужден подчиниться их воле. Уже в XXI столетии стало известно, что этот допрос дал двоякий результат: по мнению оператора полиграфа, подросток оказался «не до конца честен». Детали допроса никогда не оглашались, поэтому неизвестно, какие же именно вопросы «провалил» Уилльям.

По прошествии нескольких дней в школьном шкафчике для вещей, принадлежавшем Уилльяму, оказалось анонимное послание с угрозами. Шкафчик, стоявший в школьном коридоре и запиравшийся на ключ, видимых следов взлома не имел. Содержание записки неизвестно, Уилльям сразу же передал её следователю, работавшему по эпизоду, связанному с нападением 5 сентября. Известно лишь, что текст был написан от руки.

Трудно сказать, что думали в то время об этой истории лица, связанные с расследованием, поскольку все основные следственные материалы до сих пор засекречены. Скорее всего, детектив Стив Мартин и его коллеги всерьёз происходящее не принимали. Наверняка подозревали борьбу школьников за доминирование, а может, всерьёз считали, что Уилльям попросту ломает комедию и сам же себе подкинул записку с угрозами, дабы посильнее закрутить интригу — в конечном итоге именно такие версии и были первоначально озвучены… Но вскоре события получили неожиданное продолжение.

Уилльям Коминз был лучшим Санта-Клаусом в семье. Справа — он с 6-летней сестрёнкой Кэтлин на руках.

В начале октября 1979 года записки с угрозами сначала получил друг Уилльяма Коминза, также обучавшийся в школе «Вестлэнд», а затем одноклассница, симпатизировавшая ему. Юноша получил записку, напечатанную на пишущей машинке, гласившую: «Кровь будет пролита. Ты в очереди» («Blood will spill. It’s your turn»). Записка девушке была набрана из вырезанных из газет букв: «У Билла осталось три месяца. PS: используй это время с пользой» («Bill has three months left. ps. Make the best of if»). Имя «Уилльям» часто сокращается до «Билл» и потому представлялось очевидным, что во второй записке имелся в виду Уилльям Коминз.

В обоих случаях подростки сообщали о случившемся родителям, а те обращались к школьной администрации. То есть дело получило крайне нежелательную для правоохранителей огласку. Если угрозы в адрес Коминза можно было скрывать, объясняя это интересами проводимого расследования, то в отношении других учащихся такая отговорка не работала. Необходимо отметить, что письма эти оказались выполнены в принципиально другой манере, нежели то, что было найдено в ящике Уилльяма — это заставляло подозревать, что почерк их автора мог быть опознан получателями, а потому аноним предпочёл не писать их от руки [а вот записка, полученная самим Уилльямом была рукописной, стало быть, подкинувший её был уверен в том, что подросток почерк не узнает].

Далее события стали приобретать всё более угрожающий оборот. 22 октября 1979 года Уилльям подвергся повторному нападению. Оно произошло в районе улицы Бикон-Хилл роад примерно в 750 метрах от дома, где жил Уилльям. Из припаркованного «форд-фалкона» цвета аква выскочили двое мужчин, а далее… всё, как в первый раз — мешок, верёвка, потеря сознания. По оценке Уильяма, он находился в беспамятстве около пяти часов. Лишь в час ночи 23 октября подросток добрёл до дома, обессилевший, перепачканный грязью и шокированный случившимся. К тому моменту родители уже заявили о его исчезновении в службу шерифа.

Попытка следователя списать инцидент на «имитацию нападения» провалились. Коронер, осмотревший подростка, пришёл к выводу, что нападение было реальным и могло привести к самым серьёзным последствиям. У Уилльяма пропал голос, он не мог глотать и говорил шёпотом — такое бывает при сильном сдавлении горла, кроме того, на шее остались специфические потёртости кожи, вызванные скольжением верёвки. Коронер отказался верить в то, что 14-летний подросток способен столь натурально и с риском для жизни исполнить подобную «имитацию». То есть происшествие надлежало расследовать как настоящее преступление…

Слева: примерно так выглядела автомашина, из которой вылезли напавшие на Уилльяма Коминза мужчины. Справа: цвета автомобильной колеровки «reef aqua» и «swiss aqua», соответствующие возможному цвету машины нападавших. В самом общем виде «аква» — это сокращение от цвета «аквамарин», то есть цвета морской волны. Строго говоря, он может иметь множество оттенков, но все они представляют собой сочетание синего, зелёного и голубого цветов разной насыщенности.

Допрос потерпевшего с использованием полиграфа вновь дал двойственный результат — по мнению оператора, Уилльям Коминз отвечал на вопросы «не полностью честно». Поиски автомашины результата не дали, как и попытки обнаружить мужчин, соответствующих довольно условному описанию, полученному от потерпевшего. Много позже родители Уилльяма заявили, что им стало известно об обнаружении в школе нового анонимного письма с угрозами, но кому оно было направлено и где было оставлено, не разглашалось. Правоохранительные органы никак не комментировали это утверждение.

Как бы ни относились к произошедшему слуги Закона, семья восприняла второе нападение на Уилльяма как сигнал смертельной угрозы. Юношу ограничили в перемещениях, запретили в одиночку покидать придомовую территорию, обязали детально сообщать о планах на день и всех запланированных контактах. Казалось, что ситуация нормализовалась — ноябрь и декабрь прошли без инцидентов, и появилась надежда, что на этом непонятная и опасная история закончится.

Последние фотографии Уилльяма Коминза в декабре 1979 года.

На 7 января 1980 года у Коминзов оказалась запланирована масса дел. Кэтлин отправилась к подруге на день рождения, а родители вознамерились вернуть в магазины несколько рождественских подарков. Уилльям должен был забрать сестрёнку в 7 часов вечера и явился за ней, но Кэтлин попросила побыть в гостях ещё некоторое время. Уилльям согласился и заверил сестрёнку, что её заберут родители, когда поедут по магазинам. С тем и вернулся домой, в дом №410 по Мэпл драйв (Maple dr., Prairie). Однако поездка оказалась вынужденно отложенной — выяснилось, что автомашина неисправна, и Роберт Коминз застрял в гараже, пытаясь её реанимировать. В период с 19 до 20 часов Уилльям отнёс отцу две кружки горячего кофе, для этого надо было пройти буквально 8—10 метров от кухонной двери до гаража. В доме находились старший брат Майкл и Кэрол Коминз, мать семейства.

Примерно в 20:20 Роберт, чинивший машину, внезапно почувствовал тревогу. Впоследствии он говорил, что это был словно толчок в грудь. Отец понял, что давно не видит и не слышит сына, который всё время топтался рядом. Роберт метнулся в дом — Кэрол и Майкл заверили, что Уилльяма в доме нет, и что они пребывали в уверенности, что тот находится с отцом в гараже.

Через пару минут выяснилось, что Уилльяма нет ни в доме, ни на придомовой территории, и это выглядело очень странно, поскольку вечер был исключительно холодным (Кэтлин впоследствии вспоминала, что это был самый холодный в её жизни день) и для прогулок никак не годился. Да и не мог Уилльям отправиться на прогулку, не сообщив об этом домашним — как было сказано выше, порядок этот соблюдался неукоснительно! Моментально начались поиски, к которым подключились соседи, прекрасно знавшие о проблемах с подростком. Роберт с соседом побежали вверх по улице, а Майкл с соседскими сыновьями — в противоположную сторону к югу. Кэрол сразу же позвонила по телефону «911» и заявила об исчезновении сына, пояснив, что на него ранее дважды уже совершались нападения.

Приблизительно в 21:20 тело Уилльяма было обнаружено в неглубокой дренажной канаве у железной дороги примерно в 350 метрах к северу от родного дома. Впоследствии, правда,