Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Карта района Прэйри, город Колумбус, штат Огайо, с указанием мест, связанных с нападениями на Уилльяма Коминза. Условные обозначения: «a» — место проживания семьи Коминз в доме №410 по Мэпл драйв, «b» — «Прэйри-Линкольн элементари скул», школа первой ступени, в которой прежде обучался Уилльям, «*1» — место нападения на Уилльяма Коминза 5 сентября 1979 года в парке позади школы, «*2» — место нападения на Уилльяма Коминза 22 октября 1979 года, «*3» — место обнаружения тела Уилльяма Коминза вечером 7 января 1980 года. Расстояния между точками: от «а» до «*1» — около 600 метров, от «а» до «*2» — около 700 метров., от «а» до «*3» — около 350 метров. Расстояния приблизительны, поскольку точное расположение мест «*1» и «*2» неизвестно и основывается на устных сообщениях родственников убитого подростка.

Тело Уилльяма находилось в положении «лёжа на груди», то есть лицом вниз, и было присыпано снегом. На шее был туго затянут шарф, туго настолько, что отец Уилльяма не смог его развязать и был вынужден разрезать ножом спереди. Узел шарфа находился на шее сзади, то есть казалось невероятным, чтобы подросток сам смог затянуть его с такой большой силой. Уилльям был полностью одет: зимние ботинки, носки, перчатки — всё оставалось на своих местах. Рядом с телом находился столовый нож, не принадлежавший Уилльяму и семье Коминз. Также рядом лежала пустая бутылка из-под пива. Нож, бутылка и шарф были изъяты как улики, хотя происхождение бутылки представлялось неясным — вполне возможно, что её просто выбросили из проезжавшей машины и к преступлению она отношения не имела.

Роберт Коминз, разрезав шарф, принялся делать сыну искусственное дыхание «рот в рот», дабы создать видимость, будто тот жив. Впоследствии он признался, что не сомневался в смерти Уилльяма, но мысль о полицейском оцеплении и многочасовой возне криминалистов возле трупа его пугала до такой степени, что он решился имитировать борьбу за спасение жизни сына, лишь бы только его тело увезли парамедики. Затея отца удалась — врачи увезли бездыханное тело Уилльяма и более двух часов проводили реанимационные мероприятия, в надежде запустить сердце и дыхание… в конце концов, в 23 часа врачи официально констатировали смерть школьника. Уилльям не дожил до собственного 15-летия 4 дня.

О следах на месте обнаружения трупа говорить не приходилось — там поприсутствовало примерно 35—40 человек, так что всё пространство вокруг тела оказалось затоптано. Как возможные улики были изъяты кухонный нож, пустая пивная бутылка и разрезанный Робертом Коминзом шарф.

По результатам судебно-медицинского исследования трупа, проведённому коронером округа Франклин доктором Уилльямом Адрионом (William Adrion), причина смерти заключалась в асфиксии. Никаких механических повреждений, которые можно было бы объяснить борьбой или побоями, в том числе защитных ранений, на теле не оказалось.

Смерть Уилльяма Коминза явилась своего рода местной сенсацией. Обратите внимание на самую правую фотографию, заголовок статьи от 9 января 1980 г. гласит: «Отец заявляет: смерть сына не самоубийство». Буквально на второй день с момента смерти стали циркулировать слухи о том, что Уилльям был склонен к самоубийству, и отцу пришлось эти бредни опровергать. А распускали эти слухи… детективы из службы шерифа!

Служба шерифа развернула чрезвычайно бурную деятельность. Понимая, что своими силами справиться с криминальной загадкой у них вряд ли получится, сержант Эрик Мэй (Eric May), возглавивший расследование, обратился за помощью к полиции Нью-Йорка и в ФБР. Никакого видимого результата участие в расследовании представителей этих силовых структур не принесло, хотя представители ФБР и составили «поисковый психологический портрет» автора анонимок. Это, кстати, один из самых ранних (если говорить о хронологическом порядке) «профилей», подготовленных коллегами Джона Дугласа.

История на этом не закончилась. Начиная с 21 июля 1980 года в Нью-Роме стали появляться новые анонимные письма с угрозами. Письма приходили разным людям на первый взгляд без всякой видимой системы, минимальный интервал между появлением анонимок составлял четверо суток, максимальный — 33 дня. Некоторые письма доставлялись почтой, некоторые же оставлялись непосредственно по месту проживания адресатов — их приклеивали клейкой лентой к лобовым стёклам машин, к детским качелям у дома, подбрасывали на веранды и тому подобное. Всего стало известно о 19 письмах, некоторые из них были написаны карандашом от руки, часть напечатана на пишущей машинке, а ещё несколько штук представляли собой аппликации, составленные из аккуратно вырезанных из газет и наклеенных на лист писчей бумаги букв.

Техника исполнения посланий весьма напоминала анонимки с угрозами, полученные в 1979 году Уилльямом Коминзом и его друзьями. Был и иной схожий момент — письма хотя и казались пугающими, не содержали прямых угроз убийства или иного вида расправы. Вообще же, их содержание выглядело довольно странным: «Остаётся мало времени» («Time is short»), «Ты следующий» («ur next»), «Пора» («It’s time»). В семи письмах упоминались конкретные имена адресатов, и все эти адресаты оказались женщинами:» [имя получателя] — следующая» (» […] is next»). Довольно скоро стало ясно, что получателями анонимок являются обитатели Мэпл драйв, той самой улицы, на которой жила семья убитого Уилльяма Коминза. Собственно, их ближайшие соседи, вместе с самими Коминзами, и стали объектами продолжительной анонимной атаки.

История эта стала настоящей сенсацией. Было совершенно непонятно, чего же ждать на этот раз, а главное — в чём причина ненависти к семье Коминз и их соседям? Кому и когда они перешли дорогу?! Сначала все считали, что имеют дело с неудачной шуткой некоего мистификатора, однако в конце октября 1980 года служба шерифа заявила, что считает доказанной связь отправителя анонимок с убийством Уилльяма Коминза и допускает, что этот человек может быть убийцей школьника. Понятно, что это лишь усилило всеобщую нервозность и страх. Последние анонимки жители Мэпл драйв получили перед Хэллоуином.

Кстати, связь анонимок, рассылавшихся в июле-октябре 1980 года, с теми письмами, что получили Уилльям Коминз и его друзья в сентябре 1979 года, с самого начала выглядела весьма сомнительной, и утверждение правоохранителей на сей счёт следовало бы признать малообоснованным. Дело в том, что все три анонимных письма, датированные 1979 годом, были подброшены в школьные шкафчики, что явственно указывает на связь их автора со школой «Вестлэнд». Тот же человек, кто изготавливал и рассылал письма в 1980 году, был связан с районом Мэпл драйв и вряд ли имел доступ к школе. Мэпл драйв являлся значимым для него местом, скорее всего, автор анонимок жил в этом районе и рассылкой угрожающих писем сводил счёты с соседями. На то, что письма 1979 года и 1980 года написаны разными людьми, указывает и различие в технике их исполнения, например, использование карандаша вместо авторучки (хотя имелись и сходные элементы — это отрицать невозможно).

В кругу семьи.

Понимая, что аноним может приурочить какую-то опасную выходку к Хэллоуину, ФБР решило действовать превентивно и напугать его. Служба шерифа по рекомендации Бюро объявила, что все жители Мэпл драйв и прилегающих улиц старше 10 лет обязаны в 10-дневный срок либо предоставить образцы почерка для графологической экспертизы (написать диктант в присутствии детективов), либо пройти допрос с использованием полиграфа.

К 10 ноября все жители указанного района выполнили требование правоохранительных органов. Уклонился лишь один человек — некая Алеа Тоуп (Alean Tope), 54-летняя работница местного отделения Департамента по налогам и сборам. Дамочка была замужем за 56-летним пенсионером Почтовой службы, являлась матерью троих сыновей в возрасте 30 и более лет, а также дочери 22 лет. Тоуп также получала угрожающие анонимки и заявляла в службу шерифа о попытке похищения — её якобы пытались затащить в фургон какие-то молодые люди, но она отбилась. Тоупы проживали в доме №387 по Мэпл драйв с 1972 года. В 1973 и 1974 годах у Алеа отмечались нервные срывы, она лечилась в стационарах. 11 ноября служба шерифа оформила ордер на обыск рабочего стола Алеа Тоуп, и в тот же день дамочка залегла в психиатрическое отделение больницы Университета Огайо. Предварительный диагноз — раздвоение личности — обещал в будущем немалое веселье следствию.