Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Их встреча состоялась 30 июня и оказалась на удивление предсказуема. Базельт всё отрицал и каждому доводу подыскивал, точнее, пытался подыскать, невинное объяснение. Он признал владение пистолетом 45-го калибра, но не смог сказать, где это оружие находится. Запамятовал… Он признал обналичивание чека Чарльза Морриса на 755$, но поспешил уточнить, что никогда не скрывал этот факт, а просто не упоминал о нём ранее потому, что его не спрашивали. Ему хватило ума признать продажу «бьюика» Морриса автодилеру Розенфельду, но он уточнил, что законно получил автомобиль от Морриса при окончательном расчёте. Моррису попросту не хватало наличных денег, и он предложил ему, Джону Базельту, взять его новый автомобиль. А то, что он скрыл этот факт во время следствия, по-человечески понятно — ему не хотелось давать пищу для лишних подозрений.

Хичкок сообщил о намерении собрать в ближайшее время Большое жюри и предложил Базельту немедленную явку с повинной в обмен на гарантию не требовать в суде смертной казни. Адвокаты Джона, присутствовавшие при допросе, возмутились столь несправедливым, по их мнению, предложением и стали энергично доказывать Хичкоку, что сказанное лишено всякого смысла. Дескать, американские суды не выносят смертные приговоры на основании одних только косвенных улик, а между тем всё, что есть в распоряжении обвинения — это именно косвенные улики, набор совпадений и бездоказательных предположений.

Помощник прокурора, явно раздосадованный упорством адвокатов, не без раздражения предложил посмотреть на то, как расценят эти самые косвенные улики члены Большого жюри.

На том стороны и разошлись.

Уже после окончания допроса сотрудники службы шерифа, работавшие в коттедже, под которым предположительно был закопан бетонный блок, сделали интригующую находку. Они несколько дней просеивали грунт, извлекаемый из-под дома — делалось это с целью обнаружения мелких предметов, возможно, связанных с преступлением, например, пуговиц с одежды убитого, монет, колец и прочего. Кстати, во время этой работы были обнаружены доски, использованные преступником при изготовления опалубки для заливке бетона. Эта находка, кстати, подтверждала справедливость предположения о том, что именно под этим домом первоначально помещалось тело убитого Чарльза Морриса.

Но самая ценная находка заключалась отнюдь не в досках опалубки. В грунте была найдена пуля 45-го калибра! Эта находка заставляла задуматься над тем, как и где именно умер Чарльз Моррис. Неужели Джон Базельт лишь ранил его в автомашине, а добил уже под домом? В общем, пуля эта загадала большую загадку и убедительно доказала, что картина преступления в действительности была намного сложнее, нежели это казалось изначально.

Большое жюри округа Мак-Лин, собранное 2 июля, работало 10 дней. Исполняющий обязанности окружного прокурора Хичкок лично присутствовал на заседаниях, проводил допросы свидетелей и делал необходимые пояснения. Джон Базельт не отказался от дачи показаний, что, кстати, следовало признать ожидаемым — молодой элегантный мужчина явно рассчитывал обаять членов жюри своей мужественной красотой и благородством манер. Он сдержанно жестикулировал, складывал бровки «домиком», иногда склонял голову и задумчиво массажировал лоб, изображая напряжённую работу мозга и потуги памяти.

Но таланты свои он явно переоценил! На нью-йоркских гламурных кисочек его актёрские ужимки, быть может, и произвели бы некоторое впечатление, но члены Большого жюри округа Мак-Лин были далеки от гламура. На известного плейбоя-спортсмена они смотрели как на парвеню, женившегося ради денег на женщине гораздо старше, и вряд ли верили даже одному его слову из дюжины сказанных. Поэтому когда 12 июля подошло время проголосовать за вердикт, Большое жюри 19-ю из 22-х голосов приняло вердикт, согласно которому собранный окружной прокуратурой в ходе расследования доказательный материал достаточен для выдвижения обвинения Джона Базельта-младшего в убийстве 1-й степени в уголовном суде.

Это был удар, к которому плейбой оказался совершенно не готов. Услышав вердикт, он остался стоять, совершенно деморализованный и как будто бы потерявший связь с окружавшей его реальностью. Один из адвокатов дёргал его за рукав, давая понять, что можно уже садиться, но Джон не замечал этого, он смотрел перед собой расфокусированным взглядом и пребывал в те мгновения где-то далеко. Сложно сказать, чем объяснялась такая реакция — то ли завышенной самооценкой, то ли действиями адвокатов, убеждавших Базельта, что бояться ему нечего — но именно тогда Джон перепугался по-настоящему. Он понял, что угроза сесть на «горячий стул» совсем не иллюзорна…

Видя крайнее замешательство этого человека, прежде насмешливого и снисходительно-самоуверенного, исполняющий обязанности окружного прокурора Хичкок приблизился к Джону и в нескольких лаконичных предложениях напомнил о возможности сделки. И добавил, что это последнее предложение и если Базельт сейчас откажется от сотрудничества, то более подобный вариант рассматриваться не будет.

И вот тут Джон спасовал. Он заявил, что готов признать вину, если прокуратура не станет требовать смертной казни, но у него имеется одно условие, которое необходимо будет соблюсти. Хичкок, разумеется, уточнил, о каком таком условии толкует Базельт. Джон заявил, что сделает признание судье устно и ничего писать не станет, при этом детали сказанного не должны стать достоянием прессы и ни под каким видом не должны быть обнародованы.

Хичкок согласился. Он понимал, чем вызвано это необычное условие — детали того, что собирался сказать судье Джон Базельт, были настолько отвратительны, что в случае их разглашения общественное мнение возмутилось бы сделкой… Хичкок быстро договорился с Базельтом о деталях предстоящей процедуры, которая была назначена на полдень следующего дня, то есть 13 июля. Адвокаты Базельта, всё время находившиеся рядом с ним, в разговор не вмешивались. Сложно было сказать, насколько принятое Джоном решение было согласовано с ними, вполне возможно, что они были поставлены в тупик экспромтом их подзащитного.

Сообщение о том, что на следующий день Базельт сделает перед судьёй признание в убийстве, быстро стало достоянием пишущей братии. Потому неудивительно, что с утра 13 июля здание суда округа Мак-Лин оказалось набито толпой репортёров. Поскольку фотокорреспондентов в здание не пускали, те оккупировали тротуары у всех входов, рассчитывая перехватить Базельта либо на входе, либо на выходе. Многие детали расследования оставались неизвестны, и журналисты рассчитывали на то, что события в суде прольют свет на многие аспекты загадочного убийства.

Но всё получилось не совсем так, как ожидали репортёры. Сотрудники службы шерифа ввели Джона Базельта в пустой зал заседаний и усадили на стул рядом с Джеймсом Хили (James Healey), единственным адвокатом, сопровождавшим его в той поездке. После этого в зал вошли представители окружной прокуратуры и большая толпа зевак, преимущественно журналистов. Среди них не оказалось ни одного родственника Джона Базельта. Через некоторое время в зале появился судья Томас Хаммонд (Thomas J. Hammond), проводивший в это время судебный процесс в другом зале и прервавший его на четверть часа.

Хаммонд, разумеется, был осведомлён о том, что ему надлежит сделать, но он очень торопился и не скрывал этого. Буквально вбежав в зал, он уселся в судейское кресло и сделал нетерпеливый жест рукой, дескать, я уже прибыл, давайте, что там у вас… Базельт и его адвокат подошли к судейскому столу и остановились от Хаммонда на расстоянии метра. При этом обвиняемый стоял навытяжку, а его защитник стал за его спиной, небрежно скрестив руки на груди. Секретарь суда Грейс Хоуксли (Grace Hawksley) принялась читать вердикт Большого жюри, состоявший из двух довольно длинных пунктов и признававший обоснованность обвинения Джона Базельта-младшего в убийстве 1-й степени.

Закончив чтение первого пункта, секретарь, согласно действующим правилам, спросила Базельта: понимает ли тот прочитанное и признаёт ли вину по первому пункту?

Джон ничего не ответил, по-видимому, он ожидал чего-то иного… Чтобы прояснить ситуацию, адвокат подал из-за спины клиента голос, сообщив, что тот готов признать вину «в общем», а не по пунктам обвинения. Судья Хаммонд быстро сориентировался и жестом показал Грейс Хоуксли, что ей следует дочитать вердикт до конца.

Женщина стала читать далее. Быстро закончив чтение, вновь повторила вопрос: признаёт ли Джон Базельт вину или настаивает на невиновности?