Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Через три недели Тоуп выпустили из «дурки», и правоохранители тут же надели на неё наручники. По приезду в суд с целью избрания меры пресечения гражданка Тоуп упала ничком на пол, стала рычать, кататься по полу и обильно пускать слюну на ковёр. Судья оштрафовал её за неуважение к суду на 50$ и разрешил поместить её под стражу на неделю.

В конце концов служба шерифа официально заявила, что анонимки, рассылавшиеся с июля по октябрь 1980 года, без всяких сомнений принадлежат Тоуп, но правоохранительные органы не считают, что эта женщина причастна к убийству Уилльяма Коминза. Фактически следственные работники дезавуировали собственные заявления 2-месячной давности. Алеа Тоуп вышла на свободу и даже продолжила свой общественно полезный труд на почётной стезе мытаря. Таким образом, разоблачение анонима никак не помогло установлению личности убийцы Уилльяма Коминза.

В 1981 году от официальных лиц, причастных к расследованию этого преступления, вновь стали исходить предположения о возможном самоубийстве Уилльяма Коминза. Дескать, случившееся с ним — это всего лишь несчастный случай, так называемая аутоэротическая фатальность, которая иногда случается с любителями «жёстких» форм сексуального самоудовлетворения. Такого рода гипотезы вызывали резкое несогласие родных подростка, и дело тут даже не в оскорбительности подобных домыслов, а в их очевидной надуманности. Те, кто видели труп Уилльяма Коминза и знали сопутствующие этому преступлению детали, не могли согласиться с тем, что юноша убежал из дома в зимнюю стужу, чтобы заняться онанизмом у железнодорожной ветки. Как можно заниматься онанизмом в меховых перчатках на морозе при температуре воздуха ниже нуля, да притом в трусах, кальсонах и застёгнутых на «молнию» джинсах! При этом детективы из полиции Нью-Йорка, также участвовавшие в расследовании, согласились с версией аутоэротической фатальности, а вот сотрудники ФБР — нет. Пришлось поучаствовать в споре и коронеру округа, который заявил, что смерть Уилльяма Коминза явилась результатом внешнего насилия, то есть убийства, и результаты проведённой ранее экспертизы пересмотрены не будут.

Это категорическое заявление не позволило службе шерифа тихонько «слить» расследование и предопределило то, что следствие с той поры остаётся открытым.

В сентябре 1980 года, ещё до разоблачения Алеа Тоуп, в Колумбусе были пойманы и осуждены за убийство учащиеся старших классов той самой школы «Вестлэнд», в которой обучался Уилльям Коминз. Речь идёт о Рональде Кейпхарте (Ronald Steven Capehart), 18 лет, и его 16-летнем дружке Гэри Труделле (Gary Lee Trudell), известных в Огайо преступниках, зверски зарезавших 1 сентября 1980 года Эдит Бриденстайн (Edith Bridenstine). Кейпхарт отбывает ныне пожизненное заключение, и шансов выйти на свободу у него нет никаких, а Труделл, по мнению присяжных заслуживавший снисхождения, может рассчитывать на условно-досрочное освобождение начиная с 2018 года. Каждые 2 года он подаёт соответствующие прошения, но они пока что отклоняются.

Кейпхарт и Труделл после ареста.

После ареста Кейпхарт и Труделл проверялись на возможную причастность к убийству Уилльяма Коминза, но ничего подтверждающего такое предположение в ходе следственных мероприятий получить не удалось. Присущая им манера криминального поведения не соответствовала той, что демонстрировал убийца Коминза. Кроме того, не было получено никаких данных, указывающих на факт хотя бы «шапочного» знакомства преступников с убитым подростком.

В 2013 году Кэтлин, младшая сестра Уилльяма Коминза, зарегистрировала аккаунт на его имя в «твиттере» и с начала 2014 года стала размещать в нём сообщения от имени брата.

Кэтлин Коминз даёт интервью тележурналистам, рассказывая о своей инициативе по открытию в «твиттере» аккаунта, который она намеревалась вести от имени убитого брата.

Цель данной инициативы весьма прозрачна — сестра рассчитывала привлечь внимание общественности к истории странного нераскрытого убийства. Хотя подобный способ может показаться кому-то жутковатым, бесцеремонным и даже безнравственным, нельзя не признавать того, что рациональное зерно в поступке Кэтлин имелось. Если органы власти не хотят или не могут выполнять свои обязанности, значит, их надо взнуздывать, и привлечение общественного внимания к проблеме — отличный для этого способ.

Кэтлин размещает от имени брата сообщения, как если бы он имел возможность делать это сам. В них сестра рассказывает о его жизни, смерти, вкусах, различных событиях, которые могли бы произойти в его жизни, но не произошли в силу известных обстоятельств.

Неожиданный PR-ход привлёк внимание как к самой Кэтлин, так и к истории Уилльяма Коминза. Департамент юстиции штата Огайо сделал заявление, в котором заверил, что имеющиеся в деле улики обязательно будут проверены на возможное наличие ДНК-материала преступника. Подобное исследование поставлено в очередь и обязательно будет проведено. Правда, очередь эта весьма велика — в Огайо сейчас пять тысяч «холодных» дел, дожидающихся такого рода экспертиз. Хотя нельзя не признать, что у такого ожидания есть весомый плюс — технологии генетических исследований в интересах криминалистики сейчас стремительно совершенствуются, что с каждым годом шанс на получение приемлемого по точности результата заметно заметно возрастает. Современные технологии позволяют добиваться такой точности, которую невозможно было представить ещё 10 лет назад — из крошечных загрязнённых следов выделяются «ДНК-профили» нескольких лиц, причём уже есть возможность определять наследственные признаки их носителей (расовую принадлежность, цвет глаз и волос, наследственные заболевания). Внедрение этих достижений в широкую практику обещает криминалистике «вторую генетическую революцию».

Записи в «твиттере», сделанные Кэтлин от имени брата.

С течением времени Кэтлин смогла получить доступ к некоторым следственным материалам, хотя, разумеется, далеко не ко всем. Время от времени младшая сестра предаёт гласности ставшие известными ей детали и сообщаемая Кэтлин информация не только не проясняет картины случившегося с Уилльямом, но лишь окончательно всё запутывает. Так, например, Кэтлин сообщила, что по результатам судебно-химического исследования крови убитого юноши, в ней был обнаружен… валиум, доза которого соответствовала 2 таблеткам. Валиум — это хорошее снотворное, покупаемое по рецепту, никто из членов семьи его не принимал и назначений для приёма у врача не получал. Как такой препарат, да притом в весьма заметном количестве, попал в организм Уилльяма?

Валиум хорошо растворим в спиртных напитках, а возле тела молодого человека была обнаружена пустая бутылка из-под пива, поэтому можно было бы заподозрить, что преступник перед нападением угостил Уилльяма пивом с подмешанным в него снотворным, но спиртного-то в крови потерпевшего не оказалось!.. Однако перед самым своим исчезновением юноша относил кофе отцу, работавшему в гараже, и пил кофе сам. Означает ли это, что снотворное Уилльям получил вместе с кофе, заваренным на собственной же кухне? Сам ли он подмешал в напиток валиум или это сделал кто-то из членов семьи? Каким бы ни был ответ на этот вопрос, он рождает следующий: если молодой человек действительно получил лекарство в собственном же доме, то для чего это было проделано?

Не менее интересной представляется и следующая деталь, так и не получившая объяснения. В 2014 году Департамент юстиции штата объявил о том, что шарф, которым был задушен юноша, будет направлен на молекулярно-генетическую экспертизу, поскольку по мнению специалистов современные технологии уже позволяют с высокой надёжностью разделять и восстанавливать ДНК даже из смесей биологических следов с высокой степенью деградации. На шарфе, если только убийца затягивал его голыми руками, неизбежно должен был остаться его биологический материал и таковой можно вычленить и идентифицировать!

Далее последовало сообщение о том, что на шарфе найдена смесь биологических следов нескольких человек, в том числе и самого Уилльяма Коминза [что представляется логичным] и… на этом всё! Далее начинается тайна следствия и сама же Кэтлин Коминз про эту экспертизу за прошедшие годы не поминала ни единым словом. Почему? Трудно отделаться от подозрения, что причина игнорирования результатов важнейшей экспертизы заключается в отсутствии биологических следов посторонних. Другими словами, к шарфу прикасались только близкие родственники Уилльяма и убийцу следует искать среди них.

Могильный камень.

Если допустить, что к посягательствам на Уилльяма причастны близкие родственники, скажем, кто-то из старших братьев или отец, то история смерти юноши начинает играть неожиданными красками. Во-первых, сразу встаёт вопрос о возможной осведомлённости