Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

сделал своим невольным собутыльником. До конца дня он вливал в злосчастного чиновника виски, затем перешел к шампанскому и решил закатить настоящий пир с жарким, дичью, оркестром и танцовщицами. Для благочестивого вегетарианца Менона все это было страшным мучением, но худшее, как оказалось, ждало его впереди. Махараджа разгневался на музыкантов, которые, по его мнению, играли слишком громко, в ярости швырнул тюрбан об пол, прогнал девиц и заявил, что он лично доставит Менона в Дели на своем самолете. Резко взлетев, он направился в аэропорт Дели, по пути подвергая своего жестоко страдающего пассажира всем мыслимым воздушным трюкам. Менон выполз из самолета совершенно зеленый, едва сдерживая рвотные позывы, но в руках он сжимал документ, добавлявший в корзину Пателя еще одно яблоко.

Несмотря на увертки горстки упрямцев, к 15 августа вице-король выполнил данное Пателю обещание. Корзина была полна. Пять княжеств отошло в Пакистан, остальных собрали Менон с Маунтбеттеном – за всего тремя оговорками.

Правда, это были существенные оговорки. Под влиянием группки мусульманских фанатиков, опасавшихся утраты всех привилегий в индуистской стране, низам Хайдарабада, властитель крупнейшего и самого густонаселенного государства внутри Индии, отверг все предложения Маунтбеттена. Несмотря на отчаянные усилия, приложенные к тому, чтобы сблизить его с Индией, он пытался убедить Великобританию признать его княжество независимым доминионом. Из дворца скаредного правителя непрестанно доносились сетования на то, что “исконный союзник” его покинул, а “узы преданности”, связывавшие его с королем-императором, разорваны. Не мог склониться ни к одному из двух лагерей и Кашмир.

Третий и последний строптивец сопротивлялся по несколько иным причинам. Агент Лиги убедил наваба Джунагадха, что правительство независимой Индии первым делом отравит всех его собак, так что глава княжества решил либо объявить независимость, либо примкнуть к мусульманам, хотя его крохотное государство, населенное индусами, ни с какой стороны не граничило с Пакистаном.

* * *

– Господа, это мистер Сэвидж из панджабского уголовного розыска, и у него есть для вас интересное сообщение, – объявил Маунтбеттен паре недоумевающих индийских политиков, сидевших у него в кабинете. Дело происходило 5 августа.

О чем бы ни шла речь, внимание Мухаммада Али Джинны и Лиаката Али Хана было гарантировано, ведь Сэвидж представлял самую могущественную британскую спецслужбу в Индии с агентами среди всех политических сил в стране.

Сэвидж нервно откашлялся и приступил к рассказу. Информация, которую он собирался изложить, была получена в ходе допроса нескольких заключенных следственного изолятора, устроенного во временно опустевшем крыле лахорского сумасшедшего дома. Уровень секретности был таков, что Сэвиджу пришлось запомнить показания наизусть: везти их в Дели в письменном виде было слишком рискованно.

Группа сикхских экстремистов спелась с фанатиками из РСС[118] – Союза добровольных слуг родины. Руководит этой группой Тара Сингх – тот самый учитель начальных классов, который на тайной сходке в Лахоре призвал своих соратников утопить Индию в крови. Индуисты и сикхи договорились объединить ресурсы и планировать террористические операции сообща.

Хорошо организованные и обученные сикхи, умеющие обращаться со взрывчаткой, должны были подорвать тщательно охраняемые литерные поезда, перевозящие из Дели в столицу нового государства Карачи ключевых сотрудников госаппарата и стратегически важные запасы. Тара Сингх уже обзавелся радиотелеграфной установкой с оператором, который транслировал боевым бригадам сикхов сведения о составах, их расписании и маршрутах.

РСС досталось второе задание: индусы, в отличие от сикхов, легко могли выдать себя за мусульман, так что неустановленному числу членов организации предстояло проникнуть в Карачи; каждый такой боевик имел при себе по осколочной гранате Миллса. Никто из участников вылазки не знал про остальных, так что арест одного или даже нескольких из них не мог помешать выполнению плана.

14 августа все агенты РСС расположатся вдоль маршрута, по которому проследует торжественная процессия во главе с Джинной: от Конституционной ассамблеи Пакистана до официальной резиденции нового генерал-губернатора. Одного молодого серба хватило, чтобы ввергнуть мир в Первую мировую войну; и точно так же достаточно будет одного индийского фанатика, чтобы расправиться с основателем Пакистана, кинув бомбу в его открытый автомобиль. Как рассчитывали в РСС, переполох, вызванный этим чудовищным убийством, погрузит весь субконтинент в кровопролитную гражданскую войну, а поскольку за индуистами в любом случае остается численное превосходство, победа и неоспоримый контроль над территорией им обеспечены.

Лицо предполагаемой жертвы покушения побелело. Лиакат Али Хан потребовал, чтобы Маунтбеттен немедленно задержал все сикхское руководство. Вице-король, не менее потрясенный, пытался понять, как лучше поступить. Арест сикхских главарей, вероятно, приведет к той самой гражданской войне, к которой стремились в РСС.

Маунтбеттен повернулся к Сэвиджу:

– А что, если предложить губернатору арестовать сикхских зачинщиков?

“Кошмарная идея”, – подумал юный офицер. Насколько ему было известно, все эти люди находились в стенах Золотого храма в Амритсаре. Приказ арестовать их там не выполнят ни сикхские, ни индусские полицейские, а полицейских-мусульман отправлять на такое задание просто немыслимо.

– Сэр, – ответил он, – к сожалению, в Панджабе верных нам сил осталось не так много, для операции подобного рода их не хватит. C прискорбием вынужден сообщить, что такой приказ невыполним.

Вице-король задумался, а потом объявил, что обратится за рекомендациями к губернатору Панджаба, сэру Эвану Дженкинсу, и к тем, кому предстоит управлять индийской и пакистанской частями провинции после 15 августа. Лиакат Али Хан привстал в кресле:

– Вы хотите, чтобы Каид-и-Азама[119] убили!

– Если вы действительно так думаете, я готов сесть в машину вместе с ним, пусть меня тоже убьют. А арестовывать тех, кто стоит во главе пяти миллионов сикхов, без согласования с губернаторами – не готов, – сказал лорд Луис.

Тем же вечером, с соблюдением всех мыслимых мер предосторожности, Сэвидж вернулся в Лахор. Его портфель был набит туалетной бумагой, а настоящее письмо от Маунтбеттена к Дженкинсу он вез в кальсонах. Дженкинса удалось поймать на приеме, в саду отеля “Фалетти”. Человек, лучше всех европейцев знавший Панджаб, от письма Маунтбеттена совершенно поник. “Что же делать? – отчаивался сэр Дженкинс. – Как их остановить?”

Спустя пять дней, ночью с 11 на 12 августа, сикхи под руководством Тары Сингха успешно справились с первой волной терактов. Два заряда гелигнита на полосе отчуждения железной дороги уничтожили литерный состав, направлявшийся в Пакистан, в пяти милях к востоку от станции Гиддарбаха, в округе Фирозпур.

* * *

Тем временем на краю вице-королевского парка в беленом бунгало с зелеными ставнями сэр Сирил Рэдклифф приступил к нанесению демаркационных линий на топографическую карту. Поскольку все заинтересованные стороны его нещадно торопили, сэру Рэдклиффу ничего не оставалось, кроме как забаррикадироваться у себя в домике и приступить к вивисекции. Не имея возможности