За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

– Не знаю, здесь ли.

И заявил, что справится у казначея Паскевича, которому ЦК ПЛСР вроде бы дал поручение отвезти Блюмкина к врачу.

На вопрос председателя ВЧК Паскевич ответил:

– Отправлен на извозчике в лечебницу.

Попов показал в 1921 г., что по «неуверенности ответа»{1281} даже он догадался, что Блюмкин «в отряде», а уж проницательный Дзержинский должен был понять это тем более. Однако, как это ни парадоксально, Паскевич сказал правду. Колебания же были связаны с тем, что Блюмкина, скорее всего, действительно перевезли на извозчике, как и показал Попов, «в отрядный лазарет»{1282}, который, как пишет Блюмкин, располагался на противоположной стороне улицы{1283}. Здесь Дмитрий Иванович что-то постфактум то ли напутал, то ли сознательно притемнил. Однако преследователи, судя по всему, понятия не имели, где именно была расположена «лечебница», а точнее – отрядный лазарет.

Ф. Э. Дзержинский, А. Я. Беленький, А. М. Трепалов и Г. В. Хрусталев начали обход помещений{1284}, а Д. И. Попов вернулся в свою комнату, где находился ЦК ПЛСР, и доложил о действиях председателя ВЧК. Центральный комитет счел, что далее скрывать Блюмкина невозможно и что избежать столкновения невозможно. ЦК ПЛСР постановил «…задержать до выяснения дальнейшего т. Дзержинского в отряде»{1285}.

К Феликсу Эдмундовичу подошли члены ЦК ПЛСР В. А. Карелин, который в этот день был «бледен, как смерть»{1286}, и П. П. Прошьян «в сопровождении нескольких десятков вооруженных матросов»{1287}. Они заявили председателю ВЧК, что искать Я. Г. Блюмкина не имеет смысла, поскольку последний действовал в соответствии с постановлением ЦК ПЛСР. Тогда Дзержинский заявил Карелину с Прошьяном, что он их арестует, а Попов, в случае отказа в их выдаче, «моментально» получит от председателя ВЧК «пулю в лоб»{1288} как изменник. По свидетельству левых эсеров, Дзержинский сказал при этом, что один из членов ЦК ПЛСР должен стать «…искупительной жертвой за Мирбаха»{1289} (Феликс Эдмундович позднее отрицал, что он сделал такое заявление, однако автор книги почему-то склонен в данном случае верить не ему, а левым эсерам).

Отметим, что сведения, содержащиеся в докладе Совнаркому о мятеже левых эсеров, который Дзержинский представил вечером 7 июля или в ночь на 8 июля, расходятся в деталях со свидетельскими показаниями, данными Феликсом Эдмундовичем два дня спустя, 10 июля. Приведем цитаты из обоих документов.

Доклад Дзержинского Совнаркому, вечер 7 июля или в ночь на 8 июля: «Прошьян и Карелин тут же заявили, что они повинуются моему приказанию, но вместо того, чтобы пойти в мой автомобиль, они вошли в соседнюю комнату, где заседал ЦК, и вызвали Спиридонову, Саблина, Камкова, Черепанова, Александровича, Трутовского и начальника их боевой дружины Фишмана и др. Меня окружили со всех сторон матросы; вышел Саблин и приказал мне сдать оружие. Тогда я обратился к окружающим матросам и [спросил,] позволят ли они, чтобы какой-то господин разоружил меня, председателя [В] ЧК, в отряде которой они состоят. Матросы заколебались. Тогда Саблин, приведший 50 матросов из соседней комнаты, при помощи Прошьяна (который схватил меня за руки) обезоружил меня. После того, когда отняли у нас это оружие, Черепанов и Саблин с триумфом сказали:

– Брестский договор сорван, война с Германией неизбежна. Мы власти не хотим, пусть будет и здесь как на Украине, мы уйдем в подполье. Вы можете оставаться у власти, но вы должны бросить лакействовать у Мирбаха. Пусть Германия займет Россию до Волги, Муравьев идет к нам в Москву, латыши 1-го стрелкового полка с нами, [их] делегаты [у нас] уже были; с нами Покровские казармы, с нами отряд В[и] нглинского, с нами авиационные части; вот приехали делегаты из Воронежа [от] двух тысяч донских казаков, Замоскворечье все за нами. Все рабочие и красноармейцы Москвы идут с нами.

Когда я стал указывать, что они выполняют желания и планы английских и французских банкиров, являются предателями, изменниками революции, тогда вышла из другой комнаты Спиридонова и, чтобы поддержать настроение матросов, обратилась к ним с речью, что большевики – изменники революции, т. к. они лакействуют перед Мирбахом и выполняют его волю.

Когда я назвал Попова изменником, он мне сказал:

– Я Вам подчинялся и выполнял Ваши требования до тех пор, пока не получил приказа из ЦК нашей партии, которому должен подчиняться»{1290}.

Свидетельские показания Дзержинского, 10 июля: «Прошьян и Карелин согласились тогда, что подчиняются, но вместо того чтобы сесть в мой автомобиль, бросились в комнату штаба, а оттуда прошли в другую комнату (насколько тактическое отступление левоэсеровских спартиатов было поспешным на самом деле, установить сложно. – С.В.). При дверях стоял часовой, который не пустил меня за ними; за дверями я заметил Александровича, Трутовского, Черепанова, Спиридонову, Фишмана, Камкова и других, не известных мне, лиц. В комнате штаба было 10–12 матросов, я обратился к ним тогда, требуя подчинения себе, содействия в аресте провокаторов. Они оправдывались, что получили приказ в ту комнату никого не пускать. Тогда входит Саблин, подходит ко мне и требует сдачи оружия; я ему не дал и снова обратился к матросам.

– Позволите [ли вы], чтобы этот господин разоружил меня – вашего председателя? – задал прямой вопрос Дзержинский, который, очевидно, хорошо знал историю дворцовых переворотов: в подобных случаях исполняют исключительно приказы непосредственных начальников. – [Вас] желают использовать для [достижения] гнусной цели. Обезоружение насильственное меня, присланного сюда от Совнаркома, – это объявление войны советской власти.

Матросы дрогнули, тогда Саблин выскочил из комнаты. Я потребовал Попова, тот не пришел; комната наполнилась матросами, подошел тогда ко мне помощник Попова Протопопов, схватил за обе руки, и тогда меня обезоружили. Я обратился снова к матросам. Тогда входит Спиридонова и по-своему объясняет, что нас задерживают – за то, что мы с Мирбахом»{1291}.

Судя по всему, держал за руки Дзержинского во время его разоружения действительно Протопопов, хотя для дополнительной дискредитации ЦК ПЛСР Феликс Эдмундович первоначально приписал непосредственное участие в насилии над ним одному из лидеров левых эсеров.

Сомнительно, что Ф. Э. Дзержинскому рассказали, какие именно вооруженные формирования поддержали ЦК ПЛСР. Судя по докладу Совнаркому от 8 июля, председатель ВЧК вполне мог узнать подробности после 3 часов утра 7 июля – от арестованного левыми эсерами и помещенного вместе с задержанными ими большевиками Я. К. Винглинского.

Примечательно выражение из «Бюллетеня № 1» ЦК ПЛСР, написанного членом Центрального исполнительного комитета Всероссийского почтово-телеграфного союза, эсером-максималистом{1292} (на что позднее обращали особое внимание левые эсеры) Василием Васильевичем Лихобадиным: «По постановлению Центрального комитета Дзержинский временно задержан»{1293}. Судя по