Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

нелепой и лживой версию о болезненном коварстве вождя, боявшегося потерять власть. В то время она принадлежала ему бесспорно, не давая ничего, кроме постоянных забот и громадной ответственности. У него не было «конкурентов» или даже тех, кто мог претендовать хотя бы на часть его славы.

Порой таким деятелем называют Г.К. Жукова. Мол, его лавры победоносного полководца не давали Сталину покоя. Полная чепуха! Кто назначал Жукова на руководящие должности? Кто поручил именно ему возглавить штурм Берлина, когда были не менее достойные кандидаты? Кто назначил Жукова нашим представителем, принявшим безоговорочную капитуляцию Германии?

Никто, оставаясь в здравом уме и твердой памяти, при жизни генералиссимуса и руководителя страны Сталина не считал Жукова «маршалом победы». Не по каким-то хитрым причинам, а только потому, что это — явная чушь и ложь. Маршалов Победы было немало, ещё больше — генералов и офицеров, и несравненно больше солдат и работников тыла. Победил советский народ во главе со своим вождём.

Отношение Сталина к Жукову резко изменилось после того, как стало известно о значительных богатствах, вывезенных маршалом из Германии… Было, пожалуй, ещё одно обстоятельство, на которое никто не обратил внимание.

Иосиф Виссарионович подумывал о своем уходе или на заслуженный отдых, или на вечный покой. Смерти он не боялся, а вот заботы о преемнике и о будущем страны у него были немалые. Он отдавал преимущество молодым партийным работникам типа Маленкова. Но существовала опасность, что руководить страной будет прославленный маршал. Наиболее подходил на эту роль Г.К. Жуков.

В то время претендентом на пост Президента США был генерал армии Дуайт Эйзенхауэр (его избрали в 1953 году). В СССР после войны сохранялся мощный военно-промышленный комплекс и был высок авторитет Советской Армии, её маршалов. Поэтому власть после смерти Сталина могла перейти к военным.

Казалось бы, что в этом плохого? Военные не стали бы руководить всеми министерствами. На таких постах остались бы компетентные специалисты. А вот сильная армия нам была необходима и после войны.

Беда не в том, что возникло бы нечто подобное военной диктатуре. Наше общество и без того было достаточно военизировано. Но вне зависимости от желания военных, СССР превратился бы в милитаристское государство. Чрезмерное усиление военно-промышленного комплекса грозило соответствующими изменениями и в политике.

Под руководством Сталина Советский Союз не только на словах, но и на деле проводил политику укрепления мира во всем мире. Без него, под руководством, предположим, маршала Жукова (а у него, по-видимому, были претензии на верховную власть) наша страна воспринималась бы на Западе — по крайней мере, об этом позаботились бы СМРАП — как новая фашистская империя.

Сталин в глазах мировой общественности был победителем фашизма. После него, как мы знаем, советскую Систему на Западе стали выставлять как «закрытое общество» фашистского типа, а советских людей, освободивших Европу от фашизма, называют теперь оккупантами.

Повторю: никто из руководителей СССР при жизни Сталина не мог никоим образом заместить его. Нет никаких оснований предполагать, будто он опасался какого-то «конкурента».

Но что могло произойти после его смерти? Он предполагал, что для страны настанет нелегкое время, и вряд ли какой-то один деятель сможет нести, как он, бремя власти. Оставалось надеяться, что это будет под силу обновленному Правительству и Политбюро, ЦК КПСС. Почему же очевидное стремление Маленкова к коллегиальному руководству страной после смерти Сталина не нашло поддержки? Казалось бы, это была возможность «мирного сосуществования» на верхней ступени власти. Но последовали арест и убийство Берии, затем — смещение Маленкова. Триумфатор «подковёрной борьбы» Хрущёв, правда, удержался на десять лет, но и он был свергнут. Кому и зачем потребовалось обострять ситуацию? Неужели нельзя было обойтись без этого?

Итак, ни Маленков, ни Берия, ни Молотов, да и никто другой не могли претендовать на место вождя. О Хрущёве и говорить нечего: его популярность в народе и партии была невелика. Можно вообразить его честолюбивым маньяком, готовым рваться к вершине власти, шагая по трупам. Да, он был жесток и коварен. Но вряд ли его допустимо считать зловещей фигурой, достойной трагедии Шекспира…

Вопросов возникает немало, они взаимосвязаны и образуют запутанный клубок. Его хотелось бы распутать. Не могу гарантировать единственно верное решение столь сложной головоломки. Перед нами, как говорят математики, уравнение со многими неизвестными. В подобных случаях почти неизбежна подгонка под заведомо желаемый или предполагаемый ответ.

Проще всего опуститься на обыденный уровень, утверждая, что определенными людьми овладевает демон властолюбия. Он-то и превращает их в маньяков, обуреваемых манией величия. А всякая мания, как известно, проявляется порой вне нормальной логики.

На мой взгляд, подобное суждение — либо наивное заблуждение невинного ума, либо примитивная ложь. Не надо быть крупным психологом, чтобы понять: люди, многие годы находящиеся на высоких постах в государстве и партии, меньше всего похожи на маньяков. Они привыкают сдерживать свои чувства, продумывать свои и чужие действия. Некоторые из них упиваются властью, но с предельной скрытностью.

Вспомним, что свержение Хрущёва прошло практически бескровно. После него сменились Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачёв, Ельцин — тоже более или менее естественным образом. (Только смерть Андропова вызывает определенные сомнения, да и то не в аспекте борьбы за личное господство.) Почему-то кровавая схватка за власть произошла только после смерти Сталина. Да и сама эта смерть весьма похожа на убийство.

Триумвират Маленков — Хрущёв — Берия на трибуне Мавзолея. 1953 г.

По моему убеждению, решающие для судеб стран и народов исторические события определяются в первую очередь объективными обстоятельствами, а не борьбой за власть отдельных людей или групп.

Так, мощные ураганы или землетрясения возникают в результате накопления внутренней энергии соответствующих систем, где противоборствуют разнонаправленные силы. Именно их столкновением определяются революционные изменения в природе и обществе (да и в обыденной жизни тоже).

Исходя их этих соображений, можно предположить, что воцарение Хрущёва стало результатом скрытной, но мощной революции. В СССР произошел крупнейший общественный переворот, который до сих пор остаётся недопонятым и недооцененным.

Правда была прочувствована интуицией, коллективным подсознанием народа. Он воспринял уход Сталина как событие трагическое для общества, переломное в истории России.

ДВА ГОДА, ВЫПАВШИЕ ИЗ ИСТОРИИ

В популярной, многотиражной «Истории Советского государства» Н. Верта глава Х называется: «Хрущёвские годы (1953–1964)». Начинается она с подглавки: «Борьба за сталинское наследие и начало хрущёвских реформ (1953–1957)».

Потрясающая «забывчивость» данного автора, редактора книги, докторов и кандидатов исторических наук, в количестве шести штук, принимавших участие в этой с антисоветским душком работе. Ведь во главе СССР с марта 1953 по февраль 1955 года стоял вовсе даже не Хрущёв!

Подобной аберрацией памяти страдает и Д. Боффа. В его «Истории