Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

для пресечения злоупотреблений местной администрации. При этом правительство декларировало свое намерение производить ревизионный надзор систематически раз в три года. Таким образом, созданная благодаря пунктам инструкций единая матрица сенаторских проверок позволяет выявить содержание, направление и характер интересующей официальный Петербург информации. Можно утверждать, что сами эти инструкции отражали принятую в указанное время позицию центра по отношению к перифериям империи. В частности, на персональном уровне, когда проверка касалась деятельности губернатора, материалы ревизий предоставляют возможность говорить о критериях эффективности его власти. Таковыми были: количество «решенных и нерешенных» дел в губернском правлении, отсутствие жалоб и доносов на губернатора и губернское правление, состояние дел в полиции, организация рекрутских наборов, количество недоимок в губернии и т. д. По этим формальным показателям Петербург мог судить о результативности местной администрации.

Особый интерес представляют следственные документы сенаторских расследований, состоящие из жалоб и доносов, прошений, показаний подследственных и очевидцев, прокурорских запросов, рапортов, служебных донесений. Этот массив бумаг производили многочисленные должностные лица, подследственные и свидетели: одни – в поисках истины, другие – в поисках выгоды. И отделить один мотив от другого подчас требует значительных исследовательских усилий. В качестве свидетелей, обвинителей, ответчиков в выявленных документах фигурируют разные категории крестьян, городские ремесленники, рекруты и их родители, нижние воинские чины, губернские чиновники, преподаватели учебных заведений, представители губернского дворянства и их петербургские покровители. Все вместе они образуют паутину социальных коммуникаций, которая приходила в действие и была эффективной в руках людей, знающих ее логику. В этой связи интригующим становится сюжет о легальных и нелегальных способах групповой борьбы, личных трагедиях вовлеченных в нее людей, что позволяет по-новому увидеть жизнь людей власти в провинциях Российской империи, составить представление о реалиях губернского управления.

Собранные воедино материалы шести казанских ревизий (1801, 1803, 1808, 1810, 1815, 1819 годов) позволили выявить достаточно стойкое и повсеместное противостояние местного дворянства представителям коронной власти. Из девяти казанских губернаторов александровской поры шесть были уволены судебным порядком, гласным решением 1‑го департамента Сената (П. П. Пущин, А. И. Муханов, Н. И. Кацарев, Ф. П. Гурьев, И. А. Толстой). П. А. Нилов ушел в отставку по решению Комитета министров. Параличом власти завершилась сенаторская ревизия 1819–1820 годов, организованная по доносу казанского губернского предводителя дворянства. Каждый раз увольнение присланного из Петербурга губернатора оказывалось результатом его конфликта с местной дворянской «партией». Казанское дворянство явно стремилось иметь марионеточного губернатора и направлять действия его администрации.

Для начала восстановим событийную канву. На заседании Комитета министров 8 июля 1819 года граф А. А. Аракчеев зачитал донесение казанского губернского предводителя дворянства статского советника Григория Никифоровича Киселева о злоупотреблениях местного начальства в уездах Казанской губернии по дорожному сбору. К доносу прилагалась записка с распоряжениями губернского начальства, из которой явствовало, что мосты строятся через подрядчиков чрезвычайно дорого, завышаются расценки на установку придорожных столбов и т. д.968 Комитет министров испросил «Высочайшее повеление» на командирование в Казань двух сенаторов – тайных советников С. С. Кушникова и графа П. Л. Санти для проверки изложенного. С 12 октября начался осмотр губернии, и только через десять дней ревизоры прибыли в Казань. К концу года в Петербург начали поступать первые отчеты ревизоров с рекомендацией учредить в Казани Временный следственный комитет из представителей местного дворянства. 5 февраля 1820 года состоялось Высочайшее повеление об увольнении от занимаемой должности казанского гражданского губернатора И. А. Толстого. В тот же месяц по именному указу была создана «Временная Комиссия для рассмотрения и решения дел по следствиям сенаторами производимым»969. Для ускорения эффективности ее работы министр юстиции объявил Сенату, чтобы поступающие из временной Комиссии в Сенат дела «рассматриваемы были без очереди»970. 21 марта в Казани, не пережив тяжести предъявленных обвинений, скончался 63-летний граф Толстой. 11 октября 1821 года Сенат заслушал итоговый отчет сенаторов. К управлению губернией приступил новый губернатор – д. с. с. Петр Андреевич Нилов. Он вступил в открытую конфронтацию с членами Временной комиссии, добиваясь ее упразднения. Узел противоречий затягивался все туже. Правительство отреагировало на это 30 июня 1822 года именным указом: «для прекращения существующих по Казанской губернии злоупотреблений и беспорядков» было решено отправить в Казань тайного советника сенатора Соймонова, наделенного правами генерал-губернатора. Ему предписывалось оставаться «до совершенного устройства той губернии»971. Тем самым упразднялась Временная комиссия. Вместе с тем в Комитете министров началось рассмотрение дела «Об увольнении казанского губернатора Нилова за упущения по управлению губернией». На смену «Временной Комиссии» учреждался «Временный Департамент уголовной палаты». Учитывая недавний негативный опыт, Комитет министров предложил «определить в оный всех чиновников от Правительства», «дабы в делах сих не участвовал никто из чиновников и дворян Казанской губернии»972. Временный департамент палаты уголовного суда начал свою работу 6 февраля 1824 года и закончил рассмотрение дел к лету 1827 года. После смерти Соймонова нижегородским, казанским, симбирским, саратовским и пензенским генерал-губернатором был назначен Алексей Николаевич Бахметев, избравший местом своего пребывания Нижний Новгород973. Приведенная хроника событий демонстрирует напряженный контекст масштаба ревизии Казанской губернии. Если учесть, что с 1816 года в правительстве активно обсуждался проект учреждения наместничеств, известный как «опыт А. Д. Балашова»974, то становится очевидным, что казанские события также следует рассматривать в русле этих преобразований местной системы управления.

В. Боровиковский. Портрет сенатора С. С. Кушникова. © Ивановский областной художественный музей

Вернемся к началу событий. До выезда в Казань Кушникову и Санти были переданы для ознакомления 14 дел, содержащие жалобы и доносы по Казанской губернии начиная с 1813 года. Эти документы находились в делопроизводстве Министерства внутренних дел. Следует отметить, что ни в одном из них не упоминались «злоупотребления» по дорожной повинности. В составленной сводке МВД значились: два доноса канцеляриста Иванова о злоупотреблениях по губернии, жалобы по ясачному ведомству о «притеснениях» со стороны исправников, жалоба татарина Назирова на мамадышского исправника и т. д. Каких-либо новых или неизвестных данных, кроме сведений Киселева, министерством не было выявлено. Казанский губернатор был официально оповещен о доносе и о предстоящей ревизии. 19 августа казанское губернское правление разослало сенаторскую инструкцию в Казенную, Уголовную, Гражданскую палаты, а также в органы городского самоуправления для срочного составления необходимых ведомостей975. Следовательно, губернская администрация имела время подготовиться к приему столичных визитаторов, а сенаторы, изучая документы, предоставленные из МВД, выстраивали концепцию проверки. Как правило, для производства сенаторских ревизий командировался один инспектор. На сто ревизий XIX века было лишь пятнадцать случаев посылки двух проверяющих976. По-видимому, в таких случаях принимался во внимание объем предстоящей работы так, чтобы при возникновении трудностей можно было действовать сообща. Выбор сенаторов также не был случайным. Успешность ревизии во многом зависела от их компетентности, опытности, знания региона и даже от состояния здоровья. Как уже отмечалось выше, в данном случае кандидатуры были предложены Комитетом министров. Сергей Сергеевич Кушников (1765–1839) и Петр Львович Санти (1770–1821) служили обер-прокурорами апелляционного (московского) департамента Сената. Для С. С. Кушникова это было повторное командирование в Казань. Еще в октябре 1815 года он ревизовал последствия сильнейшего пожара, поглотившего большую часть этого города. В первый его выезд никаких особых замечаний или жалоб в адрес казанского правительства выявлено не было977. Тогда же и состоялось знакомство С. С. Кушникова с гражданским губернатором И. А. Толстым, вступившим в свою должность за неделю до пожара. Повторное командирование С. С. Кушникова можно объяснить не только знанием местности, но и личной его заинтересованностью. Согласно формулярному списку (1804), за ним числилось в Казанской и Уфимской губерниях 80 душ крепостных крестьян мужского пола978. В столичных кругах сенатор был широко известен и в свои 38 лет уже имел за плечами петербургский