Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

Граф Илья Андреевич Толстой (1757–1820), вышедший в отставку еще в конце XVIII века в чине бригадира Преображенского полка, никакого административного опыта за эти годы не приобрел. Женат он был на княжне Пелагее Николаевне Горчаковой, получив при этом к своим трем еще девять имений за женой и три винокуренных завода. Столичная знать хорошо знала графа, он был одним из старшин Английского клуба, являвшегося главным центром общественной жизни старой дворянской Москвы979. О дедушке по линии отца у Льва Николаевича Толстого было свое представление: «Дед мой был, как я его понимал, человек ограниченный, очень мягкий, веселый и не только щедрый, но бестолково-мотоватый, а главное – доверчивый…»980 После Отечественной войны 1812 года Илья Андреевич вынужден был вновь хлопотать о службе. Его губернаторство в Казани началось страшным пожаром, что было плохим предзнаменованием, да и положение дел в губернии оказалось непростым.

Во время предыдущего правления обострились внутренние противоречия в губернской администрации, постепенно это приобрело форму противостояния местного дворянства представителям коронной власти в лице губернаторов. Началось это противоборство в 1814 году после смерти гражданского губернатора Б. А. Мансурова. Первый конфликт произошел между губернским предводителем дворянства надворным советником Г. Н. Киселевым и вице-губернатором Ф. П. Гурьевым, исполнявшим тогда обязанности гражданского губернатора. В 1815 году в соответствии с указом 4 февраля 1803 года в Казанской губернии по выборам баллотировались 14 представителей дворянского сословия на «общую по государству службу», но утверждены были только семеро из них. Руководствуясь законным правом, губернатор не утвердил отдельных кандидатов на должности исправников и чиновников земских судов. Это послужило поводом для жалоб губернского предводителя дворянства Киселева, направленных в Сенат и другие ведомства981. Суть начавшегося конфликта заключалась в стремлении губернатора на открывшиеся вакансии назначать профессиональных чиновников от правительства. Это было воспринято местным дворянством как ущемление его корпоративных интересов. Если же правитель губернии по каким-либо причинам не устраивал «благородное общество», не сумев выстроить личные отношения с предводителем дворянства, то для его удаления использовались любые средства. В случае с Гурьевым Сенат принял сторону предводителя дворянства. 5 августа 1815 года ему было вынесено строгое замечание «за нанесение губернскому предводителю неудовольствия по выборам», что значительно усилило позиции местного дворянства. Впоследствии Ф. П. Гурьев был уволен по обвинению казанским помещиком Мосоловым в вымогательстве взяток982. По всей вероятности, в контексте предыдущих событий организация этого процесса не была случайной.

И. А. Толстой сразу оказался в центре конфликта с местным обществом. Многих раздражал его образ жизни, да и мотив его назначения казался очевидным. Вдохновителем и организатором оппозиционных настроений стал князь Дмитрий Васильевич Тенишев (1766–1829). Со слов В. И. Панаева, это был очень умный, богатый, дельный человек, имевший столичные связи и влиятельные знакомства983. После 14-летней службы в гвардейском Преображенском полку начал статскую службу в качестве казанского вице-губернатора, затем получил должность астраханского губернатора. Но его карьера была резко прервана отдачей под суд «за упущения по случаю эпидемии» в городе Астрахани по результатам сенаторской ревизии. Через два года Сенат нашел его невиновным984. Учитывая несправедливый характер увольнения Тенишева и личное неприятие им Толстого, можно предположить, что Тенишев хотел заполучить губернаторское место. Начиная с 1817 года губернский предводитель Киселев постоянно направлял жалобы в Сенат и министру юстиции о прениях относительно отдельных кандидатов по дворянским выборам, а также о нарушениях указа о выборах 1803 года. Открытый конфликт между новым губернатором и предводителем дворянства произошел, по-видимому, на очередных дворянских выборах в марте 1818 года. Об этом в следственных документах Сената имеется ряд свидетельств: «У господина казанского губернского предводителя Киселева произошли с бывшим казанским гражданским губернатором неудовольствия, и от первого, то есть – предводителя, сделан донос якобы о возникших по губернии злоупотреблениях от местного начальства»985; «Господин Киселев, будучи во вражде с господином губернатором, употреблял все способы нанести всем служащим под его начальством прискорбие или самое несчастие»986. Речь шла о назначенцах губернатора Толстого на вакантные места по дворянским выборам, о его окружении. В ходе казанской ревизии именно они пострадали больше других, так как проверка их деятельности осуществлялась с особым пристрастием.

Донос на нарушения дорожной повинности в уездах Казанской губернии оказался хорошо продуманным. Само существование барщины в пользу государства порождало произвол местных властей. Не было никакой справедливости и порядка в распределении дорожной повинности между помещиками и крестьянами. Никто не следил за правильностью нарядов. По всей России дорожная повинность была одной из самых тяжелых и давала все способы к «притеснению». Жалобы поступали в Петербург не только на губернаторов, практически вся деятельность губернских учреждений в те времена опутывалась вязкой паутиной, сотканной из доносов и апелляций. Доносительство для чиновного люда превратилось в своеобразный источник доходов.

Казанскую губернию отличал полиэтнический состав населения. Не знающие русской грамоты «инородцы» были вынуждены для составления официальных бумаг обращаться с просьбами к платным посредникам. Как правило, такие услуги оказывали чиновники, отрешенные от должности. Одним из таковых был бывший мамадышский канцелярист Михаил Иванов. Находясь под следствием, он нигде не служил, но оставался преуспевающим дельцом, жил богато, имел отличный «выезд» и составил тяжебными делами значительное состояние. Он организовал в Казани подобие адвокатской конторы, штат которой состоял из таких же, как и он, знатоков крючкотворства. Собирая сплетни и даже клочки бумаг, выброшенных из кабинетных корзинок, он был готов на клевету и шантаж, на необузданно лживый и ловко обставленный донос987. Перед нами типаж чиновника-дельца, превратившего свой профессиональный опыт в средство наживы. Иванов вел не один десяток подобных дел, только по одиннадцати из них были вынесены сенатские приговоры. Как видно из документов, доносы Иванова лишь подливали масло в огонь. Истинным источником нестроений в губернии являлась личная неприязнь губернского предводителя Киселева и губернатора Толстого. Вольно или невольно в воронку их противоборства теперь оказались втянуты и ревизоры от Сената.

С 12 октября 1819 года Кушников и Санти по пути следования начали осмотр Казанской губернии и только через десять дней прибыли в губернскую столицу. После осмотра документации губернского правления ими было принято решение об «организации особого расследования» по уездам губернии. Список следователей для производства дознания было поручено составить предводителю дворянства Г. Н. Киселеву. Таким образом, командированными следователями стали представители дворянской корпорации, по сути дела инициировавшие саму проверку. Все эти мероприятия шли изначально не на пользу губернатору Толстому. С октября 1819 по апрель 1820 года 29 местных следователей по поручению господ ревизоров от Сената произвели предварительные дознания и вскрыли факты злоупотреблений, беспорядков в ведении дел, нарушения финансовой отчетности по уездам губернии. При этом 14 из делегированных дворян сами затем оказались под судом по причине предвзятости и медлительности ведения следственных дел988. Собранный материал лег в основу итогового отчета, представленного Сенату, вслед за чем последовало увольнение казанского гражданского губернатора. В тот же месяц по именному указу была создана в Казани «Временная следственная Комиссия»989. Ее возглавил Дмитрий Васильевич Тенишев.

По существовавшей административной практике эффективность деятельности губернатора определялась состоянием дел в губернском правлении. Кроме губернатора в нем значились два советника, асессор и канцелярские служащие. При увольнении начальника губернии под суд попадали все чиновники местного правительства. Так как «дело губернатора Толстого» по причине его смерти так и не было заведено, рассмотрим обвинения, вынесенные по губернскому правлению, в целом. Затем, обратившись к конкретным судьбам отдельных губернских чиновников,