961 час в Бейруте (и 321 блюдо, которое их сопровождало) - Рёко Секигути

дня, когда она выходила из музея, ее пальто было насквозь пропитано запахом, напоминающим керосин, по которому в ней легко было узнать музейную «обитательницу».

59

Запах как искусство

В книге Квартира на Уране Поль Б. Пресьядо рассказывает, как в 2015 году во время поездки в Бейрут на форум, посвященный культурным практикам, он столкнулся с «мусорным кризисом», вызванным закрытием главной свалки, куда свозились все городские отходы. Пресьядо описывает «горы мусора, скопившегося у автотрасс и гниющего на земле – одновременно мягкой и беспощадной. Временами волны тошнотворного запаха делают воздух непригодным для дыхания. Активисты рассказали мне, что готовят акцию „Ты воняешь“, критикующую коррупцию правительства и его связи с местной мафией». И заключает: «Запах нечистот (сильный, летучий, неконтролируемый, телесный) действует подобно искусству: он делает видимым то, что без него осталось бы в тени»[3].

60

Запах жителя Токио

Можно ли узнать жителя Токио по его запаху? Конечно, рацион влияет и на тело человека, и на его запах, но передает ли город свой запах жителям?

61

Взрыв

Некоторые ароматы доносятся легко, иные обдают с налета. Табуле – взрывное блюдо. С каждым укусом вы раздавливаете во рту клетки и волокна трав, источающих не просто пряность, а целый букет ароматов, живой сок растений. Это национальное блюдо можно назвать маленькой бомбой, заряженной живительной мощью.

62

Почувствовать вкус, не попробовав

Процесс приема пищи совершается поэтапно: мы вдыхаем аромат, разглядываем блюдо, слушаем, как закипает вода в кастрюле, как стучит нож, трогаем кусочек рукой или вилкой, кладем его в рот – всему свой черед, каждое ощущение слегка отстает от другого. Особенно когда готовишь сам. Чтобы понять, насколько хорошо приправлено блюдо, не надо его пробовать – сперва нужно вдохнуть запахи, наполняющие кухню и столовую, запахи, обволакивающие нас самих и предваряющие следующий этап – знакомство со вкусом. Ароматические частицы снуют туда-сюда, танцуют, несутся вскачь. Я уже писала о кухне, сотканной из ароматов. В ливанских блюдах запах пряных трав бьет, как вода из фонтана или как фейерверк. Прежде чем раздавить зубами клетки растений, вы давите их лезвием ножа, словно пробуя их вкус руками. За ними следуют ароматы других компонентов – овощей или мяса, – поднимающиеся постепенно, смешиваясь в воздухе с травами. По кухне парят блюда, которые вот-вот обретут форму.

63

Оставлять окна открытыми

Подруга из Бейрута рассказала, как однажды, возвращаясь домой, она увидела, что неподалеку от ее квартала упала бомба. Уходя, она всегда оставляла окна открытыми, потому что, если их закрыть, стекла могут вылететь от взрыва.

Не думаю, что это причина, по которой я вижу открытые даже на ночь окна, но некоторые привычки, приобретенные однажды, могут сохраняться уже неосознанно.

64

Окна спасают, окна убивают

Впоследствии многие подтверждали, что привычку оставлять окна открытыми они приобрели в период обстрелов, и она превратилась в рефлекс. Один ливанец, живущий в Париже, признался, что однажды ночью во время грозы принял раскаты грома за бомбардировку. Он машинально встал, открыл все окна в квартире и спокойно лег спать.

У нас в Японии во время землетрясений и тайфунов никто не подходит к окнам. От толчка можно выпасть наружу, если живешь высоко, к тому же, как и при взрыве, есть риск пораниться осколками стекла.

Также рекомендуется ставить кроссовки прямо под кровать, чтобы, в случае землетрясения, которое может случиться и ночью, не ступать голыми ногами по разбитому стеклу.

Часто люди забывают, что окна таят в себе опасность – это дыры, зияющие в стенах домов.

65

Звук, отпечатанный на теле

Так же как некоторые вкусы и пищевые текстуры напоминают нам о войне, определенные звуки отпечатываются на теле. Те, кто пережил большое землетрясение, часто говорят, что им казалось, будто идет бомбардировка, или табун лошадей скачет под землей, или метеорит падает с неба.

Многие из тех, кто пережил войну – здесь или где-то еще, – не выносят оставшуюся от французов традицию праздновать 14 июля. Фейерверки, петарды, взрывающиеся покрышки…

Говоря о войне, многие жители Бейрута рассказывают, что уже научились различать направление выстрелов и расстояние до них по одному лишь звуку пущенных снарядов.

Когда через год после катастрофы я посетила Фукусиму, хранитель музея, вышедший мне навстречу, держал при себе счетчик Гейгера.

Сначала между сигналами проходило секунд десять, но по мере приближения к запретной зоне интервал всё сокращался – и в конце пути совсем исчез.

К тем, кто пережил трагедию, всю оставшуюся жизнь будут возвращаться звуки, когда-то казавшиеся привычными.

66

Маамуль

Двоюродная сестра матери Надин объясняет мне рецепт маамуля – печенья, которое готовят во время двух «больших праздников»: христиане на Пасху, мусульмане на Курбан-байрам.

Она дает мне рецепт для приготовления двух с половиной килограммов маамуля – половины от того, сколько готовит обычно.

«В деревнях мы много ходим на чай, отдаем печенье в церковь, и всегда нужно иметь запас на случай непредвиденных гостей».

67

Японцы и ливанцы

Хотя мои ливанские друзья всегда над этим смеются, я считаю, они очень похожи на японцев, а Бейрут гораздо больше напоминает Токио, чем Париж.

Само восточное гостеприимство не было для меня неожиданностью, как и система мезе, весьма перекликающаяся с японскими закусками. Но у нас есть более важные сходства: равнодушие государства к вопросам городского развития, отсутствие в городе общественных пространств, похожая организации выборов, царящее повсюду замалчивание, отрицание истории, пренебрежительное отношение власти к народу; в конце концов, ощущение нестабильности после пережитых трагедий, удобное руководству: оно вызывает покорность и заставляет народ-провидение сплотиться вокруг Ливана или Японии… А еще коррупция, обслуживающая интересы горстки людей и приводящая страну на грань банкротства.

Не говоря уже об упомянутых мной пустырях, знакомых тем, кто родился в Токио 1960–1980-е годы, и об этих без конца чарующих сумерках.

68

Государство ни при чем

С самого начала поездки я поняла, что ливанцы – это народ-провидение, как и японцы. И, надо признать, я не ошиблась. К сожалению, и ливанцы, и японцы находятся в одинаковом положении – они граждане страны, где государство всегда оказывается ни при чем. Это своего рода тест на выносливость для всего народа. Правительство не интересуется теми, из кого, вероятно, и состоит государство. Наверное, в Японии это не так бросается в глаза