961 час в Бейруте (и 321 блюдо, которое их сопровождало) - Рёко Секигути

приезжим, но то, как «кланы» буквально вгрызаются в страну, мало-помалу присваивая государство себе, не испытывая стыда и избегая всякого наказания, в обоих случаях похоже. Сходство чувствуется и в том, как власти ограничивают права народа. Французы любят повторять, что у них дела обстоят не лучше, но мы, японцы и ливанцы, твердо знаем, что у них всё далеко не так драматично, как в наших странах.

Когда в мае 2018 года я писала эти строки, то еще не знала, что сложившаяся ситуация через полтора года приведет к ливанской революции («Тхаура»). Это единственное, что, вероятно, отличает ливанцев от японцев.

69

Вкус к прозрачности

О кулинарной культуре страны можно говорить по-разному. Моим первым впечатлением от ливанской кухни был ее аромат.

Во французской кухне есть что-то такое, что мне хочется назвать «вкусом к пороку»: любовь к не слишком здоровой пище, неумеренность, из-за которой застолья порой длятся часами, и всё ради какой-то показной гастрономической изысканности… Есть кухни, основанные на пристрастии к чему-то одному, на акцентах, импульсах, создаваемых перцем, приправами. В некоторых кухнях главное – щедрость, другие играют на простоте, третьи – на чудесах превращения…

То, что я пробую здесь, на мой взгляд, можно охарактеризовать словом «прозрачность». Это не масляная живопись, не рисунок кистью, как в японской кухне; ливанскую кухню я сравнила бы с акварелью на прозрачном стекле или с тончайшим шейным платочком, даже если мы говорим о тушеных блюдах. Кислинка подчеркивает вкусы и дарит нёбу ощущение чистоты, любой рецепт предполагает небольшое количество ингредиентов, образующих выразительное сочетание.

70

Dumpster-diving [4]

Я впервые увидела ребенка, залезающего в оставленный на улице мусорный бак. В Париже я часто замечала людей, подбирающих объедки и роющихся в урнах, но здесь это был ребенок пяти или шести лет, с головой нырнувший в мусорку.

Чтобы найти еду? Мне кажется, вряд ли (ради этого лучше идти к специальным бакам, стоящим, например, у ресторанов или супермаркетов). Да, такое явление существует во многих странах, я видела и более тошнотворные сцены.

Просто этот секундный прыжок в помои – как в темную купель – головой вперед врезался мне в память.

71

Жители улиц, жители дорог

Когда едешь в машине, этих собирателей мусора сложно заметить, разве что если присмотреться внимательно. Их замечаешь, когда идешь пешком. В сумерках я наблюдаю бесконечный поток машин: люди спешат разъехаться по домам. Я шагаю рядом с домохозяйками, навстречу мне идут собиратели мусора и уличные торговцы, возвращающиеся домой пешком.

72

Экипировка

С наступлением ночи собиратели мусора, вооружившись карманным фонариком, светят в урны этим маленьким лучиком.

Где-то я читала, что некоторые фриганы[5] пользуются сачком, чтобы не нырять в мусорный бак с головой. Эта экипировка – привилегия, доступная городским охотникам-собирателям (в Бейруте люди собирают мусор, чтобы выжить, а не из экологических или антикапиталистических соображений, как некоторые европейские фриганы).

73

Городские джунгли

Города – это джунгли, где обитает множество зверей, разных по образу жизни и способу передвижения. В Париже всё бóльшие ареалы захватывает зверь-велосипедист. Токиец каждый день спускается в метро, тогда как в других городах пользоваться метро – значит принадлежать к определенному социальному классу. В некоторых городах, как здесь, если у вас нет машины, вы никто, пустое место.

Есть города, более или менее открытые для пришлых зверей, и в зависимости от характера джунглей город показывает вам разные лица.

В романе Ёко Тавады Невооруженным глазом одна вьетнамка в Париже – без жилья и документов – проводит время в кинотеатрах, прячась от проверок полиции и обретая там хотя бы временное пристанище. Весь город ограничен для нее темной комнатой с экраном.

74

С какого момента два варианта одного блюда могут называться по-разному?

С какого момента блюдо может получить другое название? При изменении каких ингредиентов, пропорций, объемов и времени готовки?

В Японии существует преимущественно домашнее блюдо под названием никудзяга («мясо с картошкой»). В разных регионах в него кладут свинину или говядину, порезанную мелко или крупно, могут добавлять или не добавлять другие овощи – скажем, морковь или стручковую фасоль. Между некоторыми вариациями, кажется, невозможно найти ничего общего. Короче, никудзяга – весьма широкое понятие, но японцы всё равно считают, что это одно и то же всем известное блюдо.

Гэмпэй Акасегава[6] писал, что «карри – это точка невозврата в любом блюде». С добавлением этой приправы любое блюдо превращается в карри: карри в тушеной говядине, в пицце, в картофеле фри… Карри подводит нас к краю пропасти, туда, где уже нельзя сделать шаг назад.

75

«Каак, каак!»

Говоря об уличных торговцах прошлого, Надин подражает крикам разносчиков хлеба каак: «Каак, ка-а-ак!» В отличие от парижских стекольщиков, бейрутские продавцы каака по-прежнему существуют, но теперь они ходят молча: кажется, в наши дни этим занимаются мигранты.

76

Безглютеновое наследие

Одна моя подруга утверждает, что рецепты блюд и семейные вкусы трудно передаются по наследству не только потому, что у людей изменился ритм жизни или работающим женщинам не хватает времени на готовку. Иногда молодые люди переходят на вегетарианскую, веганскую или безглютеновую диету. Так бабушка печалится, что не может поговорить с собственными внуками, которые родились и выросли в другой стране и даже не знают ее языка.

77

Страна сожалений

Как-то я услышала фразу: «Это страна сожалений». В Ливане есть всё: горы, море, человеческие и природные ресурсы, история, научная мысль – но, несмотря на свои богатства, страна деградирует…

Это высказывание напомнило мне подслушанный однажды в Париже диалог: сидя в очереди к врачу, француженка беседовала с алжирцем. Она жила в Алжире до обретения им независимости и рассказывала собеседнику об Алжирском соборе, а потом заключила: «Это было давно, и я сожалею о том, что происходит сейчас».

Мужчина промолчал и лишь натужно ухмыльнулся в ответ.

Но те слова произнесла жительница Ливана, и у нее был резон так говорить. Слово «сожаление» рядом со словом «страна» вызывает у меня легкий дискомфорт, и я даже не могу понять, откуда появляется такое ощущение.

78

«Моттаинай»

Когда я писала предыдущую главку, то общалась с моей подругой, японской писательницей Марико Асабуки. Она возмущалась чередой скандалов с участием японских