Экономика каменного века - Маршалл Салинс

протяжении длительного времени поток благ может быть несбалансированным, а то и однонаправленным. Однако за рамками этих внутренних сфер и негарантированных ответных даров мы обнаруживаем сектор настолько неустойчивых социальных отношений, что их можно поддерживать лишь при помощи более непосредственного и одновременно сбалансированного обмена. В интересах долгосрочной торговли и под социальной защитой таких механизмов, как «торговое партнерство», эта зона может охватывать даже межплеменные отношения. За пределами внутренней экономики переменной реципрокности находится более или менее обширная сфера, для которой характерна определенная корреляция между установленными обычаем и фактическими ставками эквивалентности. Таким образом, наиболее перспективная сфера для исследования обменных курсов обнаруживается именно здесь.

Подобно тому как происхождение денег традиционно связывалось с внешними рынками – и во многом по тем же самым причинам, – поиск первобытной теории ценности тяготеет к внешним транзакционным сферам. В этих сферах совершение сбалансированных сделок не просто является обязательным – обменные процессы внутренней экономики вдобавок, как правило, распадаются и комбинируются, поскольку социальная дистанция отменяет представление о «конверсии» как о чем-то аморальном. Те блага, которые внутри сообщества отделены друг от друга, здесь становятся эквивалентными. Особое внимание следует уделить транзакциям между участниками товарищеской и родственной торговли, поскольку эти отношения предполагают экономическое равенство и использование стандартных обменных ставок. Соответственно, ниже мы сосредоточимся на анализе партнерской торговли, из практических соображений рассмотрев лишь несколько эмпирических случаев. Впрочем, эти примеры отобраны из отдельных частей Тихоокеанского региона, которые знамениты своей развитой аборигенной коммерцией.

ТРИ СИСТЕМЫ ТОРГОВЛИ

Далее мы рассмотрим три локальные сети обмена, которые, помимо прочего, образуют три различные структурные и экологические формы: системы пролива Витязь и залива Хьюон в Новой Гвинее, а также межплеменную торговую цепочку на севере Квинсленда (Австралия). Во всех трех случаях на обменных курсах сказываются колебания спроса и предложения, что затрудняет понимание торговых операций. Дело в том, что в торговле, анализируемой ниже, полностью отсутствует тот тип рыночной конкуренции, который в экономической теории наделяет спрос и предложение подобной властью над меновой ценностью.

Ключевые характеристики сети Квинсленда представлены на рис. 6.1, составленном по краткому описанию Лористона Шарпа (Sharp, 1952). По своей структуре это простая цепочка торговли, связывающая друг с другом различные сообщества аборигенов, живущих вдоль линии, протянувшейся примерно на 400 миль в южном направлении от берегов полуострова Кейп-Йорк. Контакты каждой группы ограничены ближайшими соседями, связь с отдаленными сообществами – лишь косвенная. Сама торговля осуществляется в виде обмена дарами между старейшинами, классификационными братьями. Анализируя материал, относящийся к йир-йоронтам, Шарп мог использовать лишь частности обмена топорами и копьями на протяжении всей цепочки, однако этой информации достаточно, чтобы задокументировать воздействие спроса и предложения на условия транзакции. Здесь действует простой принцип: если в рамках территориальной сети ставка обмена товара А на товар В увеличивается пропорционально расстоянию от источника товара А, то обоснованно предположить, что относительная ценность товара А увеличивается pari passu (эквивалентно – лат.) «реальным» издержкам и дефициту, то есть сокращению предложения, а также, возможно, и повышению спроса. Различия в ставках обмена копий на топоры вдоль торговой цепочки Квинсленда демонстрируют двунаправленное действие этого принципа. У йир-йоронтов неподалеку от мест изготовления копий на севере за один топор нужно отдать 12 копий, но примерно в 150 милях к югу, ближе к месту изготовления топоров, это соотношение падает до 1:1, а на самой южной оконечности цепочки оно, похоже, выглядит как одно копье за «несколько» топоров. В таком случае очевидно действие спроса и предложения – а вместе с ними, похоже, и ортодоксальной Экономической Теории.

Рис. 6.1. Торговая цепочка в Квинсленде (Sharp, 1952)

В системе торговли в проливе Витязь достигается тот же эффект, но другими организационными средствами (см. рис. 6.2). Эта сеть с расходящимися от центра лучами – маршрутами плаваний жителей архипелага Сиасси – является лишь одной из ряда похожих; они появились в Меланезии усилиями посредников, подобных античным финикийцам. Аналогичную торговлю ведут в регионах своего проживания лангаланга с острова Малаиты, жители архипелага Тами, араве из Новой Британии, манус с Адмиралтейских островов и новогвинейские билибили. Эта коммерческая адаптация заслуживает небольшого комментария.

А. Зона торговли сиассийцев

Сиассийцы имеют в начале цепочки → Сиассийцы получают в конце цепочки

Рис. 6.2. Посреднические выгоды торговцев с островов Сиасси (Harding, 1967)

(1) 1 свинья → 5–10 мешков саго (на о. Умбой) → 50–100 горшков (Сио-Гитуа) → 5–10 свиней (Новая Британия)

(2) 1 свинья → 50 фунтов красной охры (на о. Умбой) → 50 горшков (Сио-Гитуа) → 5 свиней (Новая Британия)

(3) 12 кокосовых орехов → 3 горшка (Сио-Гитуа) → 1 кусок обсидиана (Калинги) → 10 горшков (Сио) → 1 свинья (Новая Британия)

(4) 20–40 кокосовых орехов → 10 горшков (Сио-Гитуа) → 1 собака (Новая Британия) → 1 свинья (Новая Гвинея)

Несмотря на свое центральное пространственное положение, сами по себе эти торговые группы маргинальны: им нередко приходится ютиться в свайных домах на ненадежных платформах посреди лагуны – у них нет ни моу[189] (mow) пахотной земли, которую они могут назвать своей, ни каких-либо иных ресурсов, за исключением того, что дает им море, – нет даже древесины для каноэ или волокон для рыбацких сетей. Технические средства их производства и обмена импортируются, не говоря уже об основных товарах их торговли. Тем не менее торговцы, как правило, являются самыми богатыми людьми своей округи. Сиассийцы занимают лишь примерно трехсотую часть территории подрайона Умбой, включающего одноименный крупный остров, однако на их долю приходится примерно четверть его населения (Harding, 1967: 119)[190]. Это процветание – результат торговли с рядом окрестных деревень и островов, жители которых хоть и живут в более благоприятных природных условиях, но соблазняются торговлей с сиассийцами в силу разных соображений – от материальной до матримониальной выгоды. Сиассийцы регулярно обменивали рыбу на корнеплоды в соседних деревнях острова Умбой и были единственными поставщиками керамики для многих жителей берегов пролива Витязь, доставляя ее из немногих мест ее изготовления на севере Новой Гвинеи. Сиассийцы таким же способом контролировали распространение обсидиана из мест его добычи на севере Новой Британии. Кроме того, отметим не менее важный момент: для своих торговых партнеров сиассийцы выступали редким или единственным источником престижных товаров, используемых и в качестве выкупа за невест, таких как изогнутые свиные клыки, собачьи зубы и деревянные чаши. В соседних районах Новой Гвинеи, Новой Британии или Умбоя мужчина не мог жениться, предварительно не совершив торговую сделку (прямую или косвенную) с сиассийцами. Таким образом, общим следствием их предприятий было появление торговой системы особого экологического типа. Она представляла собой круг сообществ,