Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Котя вылетел на прилавок рыжей пружиной. Выгнулся дугой, распушился вдвое, из маленькой кошачьей глотки пошёл утробный кошачий рык, которого я от него не слышал никогда.

Даже Толик в банке замолчал и сделал глаза по пять рублей.

Я шагнул вперёд. Кровь стекала по шее за воротник жилетки, тёплая и липкая, но голос мой оставался ровным, как кассовая лента.

— Ну что, граждане грабители. Вас частями на ту сторону продать или целиком в подъёмник скинуть? Мясо нынче в дефиците. За свежее хорошо платят.

Красная точка застыла на лбу Болта, словно приклеенная. Руки у меня почему-то не тряслись. Совсем.

И Болт сломался. Только что всё было понятно: лох у кассы, деньги в кассе. А теперь на него смотрел окровавленный кассир с мёртвыми глазами и лазером, рядом рычал кот, ревел терминал и мигал свет. И его гопническая чуйка, которая, в отличие от мозга, работала исправно, вопила ему одно: этот студент реально отбитый. Наглухо. Он не блефует, когда лепит про мясной отдел!

— Д-денчик… — швабра выпала из его рук и стукнула об пол. — Слышь, братан… мы ж это… пошутили мы… По-дружески! Мы ж свои!

— Свои у меня в базе лояльности, — сказал я. — Вас там нет.

— Шмыга!!! Хватай Дрона, валим!!! ВАЛИМ НАХРЕН!!!

Они подхватили седого мычащего Дрона под мышки, Шмыга запутался в перевёрнутом стеллаже, упал, вскочил, потеряв кроссовок, вернулся за кроссовком, взвыл, плюнул на кроссовок. И вся троица вывалилась через выломанный проём в серое московское утро, только пятки засверкали по мокрому асфальту.

Наконец настала блаженная почти тишина. Слышно было только, как дождь мерно капает по козырьку да гудят холодильники. Лампы перестали мигать. Терминал заглох и снова светился обычной зелёной скукой.

Марина сползла по стене на пол, закрыла лицо руками и засмеялась. Истерически, с подвыванием. Я её понимал. Ночь выдалась насыщенная, а нервишки не восстанавливаются.

Котя как ни в чём не бывало сел на прилавке, обернул лапы хвостом и посмотрел на меня с выражением «премию за сверхурочные, будьте добры».

Я потрогал затылок. Пальцы вернулись испачканными в красном. Шишка пульсировала, рёбра ныли при каждом вдохе, а спина деликатно намекала, что швабру она запомнила навсегда.

Ладно. Жить буду. Работать тем более.

С полки я взял «Сникерс», прохромал к кассе и пробил его через сканер. ПИК. Пятьдесят два рубля, вычту из своих. Порядок есть порядок.

Шоколадку я небрежно положил сверху на жёлтую крышку трёхлитровой банки.

— Держи, Зам по информации. Премия за верность корпоративным стандартам. Единственный, между прочим, кто не переобулся за всю смену.

— А то! — Толик гордо задрал подбородок, насколько это возможно без шеи. — Мы, Зуевы, своих не сдаём! Только сожрать я его не смогу, Денчик. Руки, понимаешь, в другом месте остались.

— Будет мотивацией. Накопим тебе на тело.

— Ну блин, Денчик, это не честно! Не хочешь сам кормить, так бабу запряги!

Я опёрся на прилавок и посмотрел на выломанную дверь, за которой светлело обычное, мокрое, человеческое утро. Помолчал.

— Знаешь, Толик… Лера говорила, Изнанка страшная. Твари, туман, вот это всё.

— Ну?

— Врут. Тварям от меня нужна была кровь и повод. А люди… — я поморщился, трогая шишку. — Людям я всю ночь жизни спасал. Бесплатно, заметь.

— Это да, — глубокомысленно булькнул Толик. — Тень она чё, тень честная. Она тебя сожрать хочет и не скрывает. А эти… Эх. Говорил мне батя: не водись с малолетками.

На пузатом зелёном мониторе мигнуло и вспыхнула строчка:

[УГРОЗА НЕЦЕЛЕВОЙ АУДИТОРИИ УСТРАНЕНА. ВЫДЕРЖКА ПОДТВЕРЖДЕНА. МАКСИМАЛЬНАЯ ПСИХОУСТОЙЧИВОСТЬ: +15%]

Я перечитал строчку дважды. Максимальная, значит. Ну спасибо, Система. Приятно, когда работодатель ценит.

Хотя от ответа на вопрос, что именно увидели Болт со Шмыгой в аномальном спектре и откуда в моей голове взялся «карательный протокол», я бы тоже не отказался.

Но это потом. Из шахты подъёмника вот-вот лязгнет утренний поддон, в зале разгром, у меня сотрясение, а кофе, между прочим, так и остыл в аппарате нетронутым.

— Марина, — позвал я, не оборачиваясь. — Вы тряпку всё равно держите. Не хотите отработать огурцы?

Пузатый зелёный монитор тем временем мигнул, зашуршал невидимыми шестерёнками и начал выводить сводку. Строчки ползли снизу вверх, торжественно, как титры после фильма, в котором главного героя били по голове.

[ЗАКРЫТИЕ НОЧНОЙ СМЕНЫ. ФОРМИРОВАНИЕ ИТОГОВ…]

— О… Так, — я вытер кровь с шеи рукавом и приготовился считать. — Показывай, чего заработали.

[УСЛУГА «НОЧНОЙ ПРИЮТ»: ГОСТЬ ПРИНЯТ, РАЗМЕЩЁН, ВЫЖИЛ. БОНУС: +5000 РУБ.]

Пять тысяч. Хорошо. Я пробежал глазами дальше, ожидая вторую такую же строчку.

Второй строчки не было.

— Э, стоп, — я постучал пальцем по стеклу монитора. — Минуточку. А где вторые пять тысяч? Мужик заходил дважды! Первый дождь — раз, второй дождь — два! Два захода, два размещения, два выживания! Где дубль начисления⁈

Терминал невозмутимо светился зелёным.

— Это что вообще такое? Один гость, говоришь? А по факту у меня две полноценные услуги оказано! Он и хлеб купил, между прочим! Я его от жены прикрывал фискальным документом, рискуя фасадом!

[ГОСТЬ: 1 (ОДИН). ПОВТОРНЫЙ ВИЗИТ ОДНОГО ГОСТЯ УСЛУГОЙ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ.]

— Да это же самый наглый абуз в обратную сторону! — я всплеснул руками и тут же пожалел, рёбра отозвались. — Значит, когда я правила нарушаю, вы мне штрафы дублируете без проблем! А когда услуги оказываю, у нас, оказывается, «один гость»! Жадность у вас там на Изнанке или баг в системе⁈

— Чё, кинули на бабки? — сочувственно булькнул Толик. — Знакомо. Меня на овощебазе так же кидали. Говорили: смена одна, а что она тридцать часов шла, это твои проблемы.

— Вот именно! Классика работодателя!

Я уже набирал в грудь воздуха для полноценной жалобы в пустоту, когда терминал выдал следующую строчку.

[ОБОРОНА ТОРГОВОЙ ТОЧКИ ОТ ОГРАБЛЕНИЯ (СУБЪЕКТЫ: ЛЮДИ, 3 ШТ.). ИМУЩЕСТВО СОХРАНЕНО. КАССА НЕ ВСКРЫТА. ВЫДЕРЖКА ПЕРСОНАЛА: ОБРАЗЦОВАЯ.]

[КОМПЕНСАЦИЯ И ПРЕМИЯ: +30 000 РУБ.]

Я моргнул. Перечитал. Моргнул ещё раз, на случай если сотрясение рисует мне лишние нули.

Нули стояли на месте. Все четыре, ровные и прекрасные, как солдаты на параде.

— Тридцать… — прошептал я. — Тридцать тысяч. Одним начислением.

Внутри меня что-то щёлкнуло и переключилось. Боль в затылке никуда не делась, но зазвучала иначе. Благороднее. Раньше это была боль лоха, которому прописали шваброй. Теперь это была