Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

особенным поручениям и не могут ни в каком случае полагать преграды в действиях местного губернского начальства, или в чем бы то ни было затруднять их, ибо сим жандармским начальникам не будет присвоено никакой власти и обязанности их состоять должны в доставлении сведений сюда и губернаторам о том, что до них доходит или ими открыто будет <…> Его Величество иметь изволил целью не возложение на него каких-либо постоянно определенных обязанностей, но исполнение поручений, кои по высшей Полиции (курсив в тексте документа. – Г. Б.), по временам и обстоятельствам, нужны быть могут1073.

Император видел в жандармских офицерах доверенных лиц – своего рода чиновников по особым поручениям, – негласно отслеживающих положение дел в губерниях. По словам Бенкендорфа, «жандармы должны быть <…> как посланники в иноземных державах: по возможности все видеть, все знать, и ни во что не вмешиваться»1074.

В апреле 1827 года Николай I утвердил «Положение о Корпусе жандармов». Европейская Россия была поделена на пять жандармских округов, во главе с жандармскими генералами и со штабами в Петербурге, Москве, Вильно, Харькове и Симбирске1075. К началу 1830‑х годов во все губернии, входившие в состав округов, были определены жандармские штаб-офицеры, набранные преимущественно из отставных военных чинов. Единство действий III Отделения и Корпуса жандармов обеспечивалось фигурой шефа жандармов, который одновременно являлся главным начальником III Отделения. Начальники округов координировали взаимодействие между III Отделением и находившимися в губерниях штаб-офицерами.

Логика жандармского надзора за местными властями прояснялась постепенно. В первые годы жандармский надзор чаще принимал форму ревизионных объездов губерний. Из губерний, где были сформированы управления жандармских штаб-офицеров, начали поступать сведения о местных служащих. Хотя первоначальные инструкции предписывали штаб-офицерам уведомлять местное начальство о злоупотреблениях чиновников, на практике существенные сведения стекались в III Отделение в обход местных властей.

В сентябре 1827 года на всеподданнейшем докладе шефа жандармов «о злоупотреблениях, лихоимстве и корыстолюбии чиновников Олонецкой губернии», составленном по рапорту губернского штаб-офицера, Николай I наложил резолюцию о направлении ревизии. В январе 1830 года в связи с обревизованием Рязанской губернии Николай I распорядился, чтобы «каждый раз, при назначении сенатора на ревизию губернии, прикомандирован был к нему штаб-офицер жандармского корпуса»1076. В 1827 году был опробован опыт привлечения жандармов к надзору за деятельностью рекрутских присутствий, ставший вскоре мерой постоянной1077.

С конца 1826 года выстраивается система взаимодействия III Отделения с министерствами. В апреле 1827 года Бенкендорф уведомил министра юстиции, что «Государь Император, убежден будучи <…> в усилиях Ваших способствовать искоренению злоупотреблений по подведомственным Вам местам, Высочайше повелеть мне изволил сообщать на благоуважение Ваше <…> все те сведения, которые в сем отношении до меня доходить будут»1078. Такие отношения были установлены с другими центральными ведомствами. Как правило, в записках шефа жандармов источник сведений был скрыт. Министерства проводили внутренние проверки, в результате которых чиновники могли быть переведены в другую губернию, уволены или отданы под суд.

С определением к началу 1830‑х годов штаб-офицеров во все губернии, входившие в состав жандармских округов, III Отделение получило возможность собирать сведения о губернском чиновном корпусе на регулярной основе. Циркуляром от 2 февраля 1832 года Бенкендорф обязал штаб-офицеров дважды в год докладывать в III Отделение о губернских чиновниках, «обратить самое бдительное внимание на тех <…>, которые своим званием или богатством, связями, умом, просвещением или другими достоинствами имеют дурное или хорошее влияние на окружающих и даже на чиновников высшего звания», при этом «основываясь на беспристрастном отзыве людей достойных и доверенных»1079. Шеф жандармов настаивал, «дабы сие распоряжение было сохранено, сколько возможно, в тайне»1080.

В полугодовых отчетах жандармы уделяли преимущественное внимание оценке моральных и деловых качеств служащих, предполагаемому участию в злоупотреблениях, реже отмечались достижения по службе, изредка мелькали суждения о политических взглядах. О казанском губернаторе шеф жандармов мог прочитать: «Должного уважения г. губернатор не имеет. Я не смел бы положиться на слухи, для столь уважительного лица в губернии, но сам всему очевидец, кроме обедов ежедневных по купечеству, а после обеда в театре, обременен к тому же спячкой. Нельзя успеть при такой жизни в делах»1081. Многие жандармские характеристики близки миру гоголевского «Ревизора». В III Отделении полугодовые отчеты выполняли роль картотеки для справок.

Губернаторы под жандармским надзором

Жандармский надзор распространялся преимущественно на верхушку губернского чиновничества, почти не охватывая уездного уровня. Дела, заведенные на председателей судебных и казенных палат, губернских прокуроров и начальников канцелярий, как правило, касались служебной деятельности и отдельных злоупотреблений чиновников, передавались из III Отделения на усмотрение министров и чаще замыкались на министерском уровне. Надзор за губернаторами приобретал другую конфигурацию: начальники губерний, считаясь служащими Министерства внутренних дел, назначались именными высочайшими указами по представлению министра.

По выражению И. А. Блинова, «юридическое положение губернаторов не было столь высоко, чтобы парализовать надзор Сената; правительство начала XIX века мало стремилось к его возвышению»1082. Служащие казенных и судебных палат в губерниях подчинялись столичному начальству и почти не зависели от начальника губернии. В числе гражданских губернаторов было немного лиц, пользовавшихся личным расположением монарха, важной управленческой практикой второй четверти XIX века оставалась частая ротация губернаторов: по подсчетам П. А. Зайончковского, относящимся к началу 1850‑х годов, из 48 гражданских губернаторов половина «находились в данной губернии не более двух лет»1083. В столичных правящих кругах губернаторы, как правило, могли рассчитывать на ведомственное покровительство министра внутренних дел.

В первой четверти XIX века оформилась система административного надзора за деятельностью гражданских губернаторов. Основной объем сведений об их службе собирался в Министерстве внутренних дел. С представлением о смещении губернатора в министерство мог обратиться генерал-губернатор1084, служебными неприятностями начальнику губернии грозила сенаторская ревизия. В некоторых губерниях противовесом губернаторской власти выступала фигура предводителя дворянства, который входил в различные губернские комитеты и, опираясь на поддержку дворянской корпорации и столичные связи, мог добиваться отставки губернатора, обращаясь прямо в центральные ведомства или к императору1085.

В «Наказе губернаторам» 1837 года были систематизированы поводы привлечения губернаторов к ответственности и виды наказаний. Отрешение от должности или предание суду производилось только повелениями императора. К судебному разбирательству могли привести «неисполнение и неточное исполнение Высочайших повелений, указов Правительствующего Сената, министерств», «причастие к лихоимству», «злоупотребление вверенной им власти» и др. Предание суду и удаление от должностей происходило «не иначе, как по ясному доказательству вины». Дисциплинарные взыскания налагались на губернаторов властью министра внутренних дел1086.

В сложившийся порядок надзора включается III Отделение. В ноябре 1826 года Бенкендорф предложил Николаю I на постоянной основе сообщать о предполагаемых назначениях губернаторов с тем, чтобы «заранее использовать все средства для сбора наиболее детальных сведений о предшествующей службе и репутации этих особ»1087. В частных записках императору шеф жандармов подверг критике ряд назначений. О санкт-петербургском гражданском губернаторе А. М. Безобразове он докладывал, что тот «прославился в России своей надменностью и самоуправными действиями»1088, саратовский губернатор князь А. Б. Голицын «никогда не занимался делами внутреннего управления»1089 и др.

В записке 1831 года Бенкендорф предлагал Николаю I внимательно следить за успехами начальников губерний: «Губернаторы составляют основу; они – как полковники в армии; именно на них все завязано. Безусловно, необходимо как можно тщательнее подбирать губернаторов и пытаться поднять их образ в глазах публики»1090. С начала 1830‑х годов основной объем сведений о губернаторах доставляли жандармские штаб-офицеры. По некоторым донесениям завязывалась межведомственная переписка, и в III Отделении формировались дела на отдельных начальников губерний – в общей сложности на 1820–1840‑е годы приходится более тридцати таких дел. Последующие примеры основаны на относительно полно сохранившихся материалах архивного делопроизводства и демонстрируют несколько типичных сценариев влияния