Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

Ремнев А. В. Самодержавное правительство. Комитет министров в системе высшего управления Российской империи (вторая половина XIX – начало XX века). М., 2010.

Роднов М. И. Дворянская усадьба Уфимского уезда второй половины XIX в. Восток. Север. Уфа, 2017.

Романов В. В. Надзор за состоянием и деятельностью института губернаторов – функция политической полиции Российской империи в 1826–1860 гг. // Правозащитная политика в современной России. К 20-летию Основного закона государства: Сборник по материалам круглого стола и всероссийской научно-практической конференции. Ульяновск, 2014. С. 124–131.

Россия под надзором. Отчеты III Отделения. 1827–1869: Сборник документов / Сост. М. Сидорова и Е. Щербакова. М., 2006.

Ружицкая И. В. Второе отделение СЕИВК в законодательной политике Российской империи // Преподаватель XXI век. 2015. № 3. С. 316–327.

Ружицкая И. В. «Просвещенная бюрократия» (1800–1860‑е гг.). М., 2009.

Севастьянов Ф. Л. Государственная безопасность есть предмет уважительный: политический розыск и контроль в России от Павла I до Николая I. СПб., 2016.

Сидорова М. В., Щербакова Е. И. Поднадзорные министры: как ведомство Бенкендорфа «пасло» исполнительную власть // Родина. 2003. № 9. С. 28–34.

Скрыдлов А. Ю. На службе России: Александр Дмитриевич Балашов. 1770–1837. СПб., 2016.

Соловьев К. А. Хозяин земли русской? Самодержавие и бюрократия в эпоху модерна. М., 2017.

Стогов Э. И. Записки жандармского штаб-офицера эпохи Николая I. М., 2003.

Уортман Р. С. Властители и судии: развитие правового сознания в императорской России. М., 2004.

Шевченко М. М. Конец одного величия: Власть, образование и печатное слово в Императорской России на пороге Освободительных реформ. М., 2003.

Шепелёв Л. Е. Аппарат власти в России. Эпоха Александра I и Николая I. СПб., 2007.

Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и царствование. Т. 1. М., 1997.

Элиас Н. Придворное общество. Исследование по социологии короля и придворной аристократии. М., 2002.

Burbank J., Cooper F. Empires in World History. Princeton, 2010.

Lincoln W. B. In the Vanguard of Reform: Russia’s Enlightened Bureaucrats, 1825–1861. DeKalb, 1982.

Meehan-Waters B. Social and Career Characteristics of the Administrative Elite, 1689–1761 // Russian Officialdom: The Bureaucratization of Russian Society from the Seventeenth to the Twentieth Century. Chapel Hill, 1980.

Orlovsky D. T. High Officials in the Ministry of Internal Affairs, 1855–1881 // Russian Officialdom: The Bureaucratization of Russian Society from the Seventeenth to the Twentieth Century. Chapel Hill, 1980.

Orlovsky D. T. The Limits of Reform: The Ministry of Internal Affairs in Imperial Russia, 1802–1881. Cambridge, MA, 1981.

Osterhammel J. The Transformation of the World: A Global History of the Nineteenth Century. Princeton, 2014.

Raeff M. The Well-Ordered Police State: Social and Institutional Change through Law in the Germanies and Russia, 1600–1800. New Haven, 1983.

Schattenberg S. Die korrupte Provinz? Russische Beamte im 19. Jahrhundert. Frankfurt am Main; New York, 2008.

Yaney G. L. The Systematization of Russian Government. Social Evolution in the Domestic Administration of Imperial Russia, 1711–1905. Champaign, IL, 1973.

Павел Владимирович Лизунов

Российский рынок ценных бумаг

Государство и предотвращение биржевых потрясений

Возникнув в Западной Европе на закате Средневековья, биржа превратилась в один из важнейших экономических институтов Нового и Новейшего времени – «великий храм буржуазии»1134. Известный русский экономист и историк М. И. Туган-Барановский утверждал, что «среди современных хозяйственных учреждений нет ни одного более характерного для капиталистической системы хозяйства, чем биржа»1135.

В сознании не только обычных людей, но и в правительственных кругах разных стран было широко распространено мнение, что биржа является институтом опасным и злостным, который необходимо держать под контролем, с одной стороны, охраняя государственный кредит от злонамеренных посягательств на курсы фондов, а с другой – оберегая простых обывателей от увлечения биржевой игрой. В разное время во многих странах предпринимались всевозможные попытки запрещения биржевой спекуляции и барышничества1136. Начиная с первого закона, строго воспрещавшего всякие срочные сделки, появившегося в Голландии еще в 1610 году, подобных законов и отдельных запретов издавалось немало и во Франции (1724, 1785, 1795 годы), и в Пруссии (1836, 1840, 1844), и в Англии (1734). Однако они оказались безрезультатными и тщетными и в конце концов были полностью или частично отменены.

Начало оживления на бирже и рост цен обыкновенно встречали лояльное отношение со стороны правительств, видевших в нем признаки развития промышленной деятельности и доверие к государственному кредиту. Дальнейшие события, связанные с развитием на бирже спекулятивной игры, достигавшей нередко чрезвычайных размеров, вызывали вмешательство государственной власти. В большинстве случаев правительственные мероприятия являлись запоздалыми. Их начинали применять, когда наступал биржевой кризис, и спекуляция прекращалась сама собой. Строгие запреты часто были лишены серьезного практического значения и быстро забывались при новом экономическом подъеме. Репрессивные меры в России, как и в Европе, заключались в недопущении тех или иных биржевых операций: объявлялись незаконными сделки на разность или с премиями, запрещались продажи на срок или вообще все срочные сделки1137. Мало имели успеха и все постановления, направленные против нежелательных, по мнению властей, элементов – азартных биржевых игроков и спекулянтов. Более действенными оказались правительственные меры, направленные не против спекулятивных сделок и биржевых игроков, а против причин, вызывающих спекуляцию, например в области акционерного законодательства.

Россия, где рынок ценных бумаг появился лишь в первой половине XIX века, не была исключением. Забота о внешнем и внутреннем кредите, курсе фондов и рубля побуждала правительство заниматься биржевым регулированием и законодательством, как правило, в периоды биржевых потрясений и экономических кризисов. Особенное беспокойство правительства уже со второй половины XVIII века вызывали резкие колебания вексельного курса. На высочайшем уровне неоднократно обсуждался вопрос о причинах значительного понижения курса русского рубля, например в 1779 и 1784 годах и в дальнейшем. Одновременно искали разные способы к возвышению вексельного курса.

Учреждение биржи в России

Первая официальная биржа в России по западному образцу была учреждена Петром I в Санкт-Петербурге, почти одновременно с будущей столицей Российской империи. Царь после своего первого путешествия в Западную Европу в 1697–1698 годах, ознакомившись с Амстердамской и Лондонской биржами, пожелал создать в России для купцов, главным образом иностранных, привычные для них условия торговли, а заодно и приобщить русское купечество к европейским торговым обычаям. В 1699 году, после возвращения Петра I из‑за границы, был опубликован царский указ о торговле по примеру «сторонних чужих земель» компаниями. По образцу голландских Ост-Индской и Вест-Индской компаний царь хотел основать подобные купеческие компании для торговли с Китаем, Персией и Испанией1138. Заложив в 1703 году Петропавловскую крепость, Петр I повелел неподалеку от нее на Троицкой площади построить гостиный двор, а при нем выделить особое место для биржевых собраний купцов.

Намерение Петра I распространить в России биржи окрепло после его второго путешествия в Западную Европу в 1716–1717 годах. В конце декабря 1716 года он посетил Амстердамскую биржу, а затем 10 февраля снова был на бирже, разговаривал со многими купцами, расспрашивал о состоянии и потребности голландской и английской торговли. М. Д. Чулков писал, что царь в иностранных государствах

бывая в компаниях с искусными купцами, искал доведываться секретов знатного Голландского банка и вексельных обрядов; а притом с амстердамскими и лондонскими банкирами заблаговременно договорился о корреспонденции, чтоб в землях своей державы те же самые дела завести1139.

Пребывание Петра I во Франции совпало с началом биржевой игры и спекуляции, охвативших почти все парижское общество, что не могло остаться без внимания царя. Небывалое увлечение ценными бумагами было вызвано финансовыми операциями знаменитого экономиста Джона Ло, которого Петр I даже приглашал на российскую службу.

Заведование биржей, как и всей торговлей, Петр I возложил на учрежденную в 1717 году Коммерц-коллегию. Им также были установлены некоторые начала упорядочения биржевой торговли, отчасти заимствованные из западных торговых обычаев. Они были изложены в изданном 16 января 1721 года «Регламенте, или Уставе Главного магистрата», в главах «О биржах или схожих местах» и «О маклерах или о торговых сводчиках»1140.

По распоряжению Петра I было