Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

Кроме того, часть из выпущенных за границей российских ценных бумаг попали на Санкт-Петербургскую биржу. При этом даже если какая-то часть внутренних займов оказывалась в руках иностранцев за границей, то и тогда появившийся материал не мог не оживить российский рынок ценных бумаг1160.

Первые акционерные компании в России

Кроме возросших оборотов с товарами и сделок фрахтовых, вексельных и валютных, новым явлением на Санкт-Петербургской бирже стали сделки с акциями и облигациями частных торгово-промышленных обществ. При операциях с частными ценными бумагами в короткое время успели сложиться биржевые обычаи и правила, с которыми приходилось считаться Санкт-Петербургскому коммерческому суду. Характерный случай произошел в 1834 году с биржевым маклером Я. И. Молво, обвиненным Коммерческим судом в «неправильных действиях при составлении им торговых сделок» с акциями Санкт-Петербургского общества искусственных минеральных вод. В разбирательство этого дела кроме Коммерческого суда и Молво были вовлечены Санкт-Петербургский биржевой комитет, Коммерческий совет, Департамент внешней торговли и Департамент мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов.

Разногласия возникли из‑за отсутствия четкой регламентации видов биржевой торговли и функций маклеров. Расхождение мнений сводилось к трем положениям: 1. Считать ли продажу акций сделкой товарной, как трактовал ее Коммерческий суд, или сделкой денежной, как понимали ее Молво и Санкт-Петербургский биржевой комитет? 2. Могут ли биржевые маклеры выдавать маклерские записки на покупку и продажу акций лицам, которые не имеют права торговать на бирже? 3. Можно ли позволить передачу маклерских записок от одного лица другому при посредничестве биржевого маклера по одним бланковым надписям, без составления каждый раз на перепродажу особой маклерской записки?1161

После обсуждения этих положений сначала в Санкт-Петербургском биржевом комитете, а затем в Коммерческом совете Департамент мануфактур и внутренней торговли со ссылкой на одобрение министра финансов Е. Ф. Канкрина сделал заключение: «Маклер Молво по вышеизложенному предмету не подлежит никакой ответственности, ибо он не делал ничего такого, чтобы было противно существующим постановлениям и вообще принятому на бирже обыкновению…»1162

Департамент мануфактур и внутренней торговли разъяснял, что, во-первых, «продажа и покупка акций есть, без малейшего сомнения, сделка денежная и курсовая, а не товарная». Во-вторых, отмечалось, что, согласно «предоставленному праву лицам всех состояний приобретать акции, покупка и продажа коих главнейше сосредотачивается на бирже, нельзя отказывать сим лицам в совершении посредством маклерских записок сделок на продажу или покупку фондов, монет, акций и тому подобных кредитных бумаг». В-третьих, напоминалось, что «передача маклерских записок по бланковым надписям есть общепринятое на бирже обыкновение»1163.

До середины 1830‑х годов в России, согласно сведениям Министерства финансов, действовало всего 16 акционерных обществ1164. Первым из них считалась знаменитая «Российско-Американская компания», учрежденная в 1799 году с капиталом в 1 122 600 руб. Далее в списке Министерства финансов шли «Общество первоначального заведения страхового заведения транспортов» (1822), «Первое Российское страховое от огня общество» (1827), «Общество частной машинно-паровой прачечной» (1830), «Одесская морская страховая компания» (1832), «Общество искусственных минеральных вод в С.-Петербурге» (1834), «Общество освещения газом» (1835), «Российское Общество застрахования пожизненных доходов и капиталов» (1835), «Общество Российской бумагопрядильной мануфактуры» (1835), «Общество Царскосельской железной дороги» (1836), «Общество Царевской ситцевой мануфактуры» (1836), «Общество Нарвской мануфактуры» (1836), «Товарищество бумагопрядильной мануфактуры» (1836), «Товарищество для устройства бумагопрядильной мануфактуры в Петербурге» (1836), «Российское общество для распространения за Кавказом шелководства и торговой промышленности» (1836)1165. Однако этот список Министерства финансов был не полон. Например, в него не вошли «Беломорская компания» (1803), «Общество первоначального заведения дилижансов» (1820), «Общество для производства искусственных минеральных вод в Москве» (1827), которое возникло почти на семь лет ранее аналогичного акционерного общества в Санкт-Петербурге, вошедшего в список.

По подсчетам петербургского историка Л. Е. Шепелёва, в России с 1799 по 1836 год функционировало 58 компаний и еще 15 намечались к образованию. Большинство из них были учреждены в начале 1830‑х годов. Около половины правлений акционерных обществ находились в Санкт-Петербурге и около четверти в Одессе1166. Тем не менее акционерная форма организации капитала в России в начале XIX века, особенно в провинции, оставалась делом еще малоизвестным.

Однако ситуация менялась прямо на глазах. Один из современников по этому поводу писал:

Давно ли у нас, на Руси, слово «компания» было словом диким и смешным! Давно ли… Но, что и вспоминать старину, хотя, правду сказать, старина эта не старее четверть века назад… теперь о компаниях говорят не только в столицах, но даже в отдаленных углах России1167.

В статье о возникновении акционерных обществ в России другой современник, экономист Г. П. Небольсин сообщал:

Стремление к акционерным компаниям вскоре усилилось до такой степени, что лишь только замышлялось какое-нибудь предприятие, акции его были с жадностью разбираемы и число желающих участвовать в нем своими капиталами нередко превышало определенный для них размер. На петербургской бирже возникла значительная торговля акциями, привлекавшими к себе интересы всех сословий. Следствием того было чрезвычайное возвышение цен на акции некоторых компаний, приносивших большие дивиденды. Пример их сделался увлекательным: под влиянием его в короткое время основалось множество акционерных компаний и товариществ, из которых не многие могут похвастаться успехом, но большей частью результаты не соответствовали ожиданиям; некоторые предприятия прекратили свои действия, а другие расстроились с убытком для акционеров1168.

Из всех действующих в то время обществ, акции которых обращались на Санкт-Петербургской бирже, наибольшим спросом пользовалось «Первое Российское страховое от огня общество» с капиталом в 4 млн руб. Ему было предоставлено на 20 лет исключительное право принимать на страх от пожаров имущества в обеих столицах, в Санкт-Петербургской, Московской, Эстляндской, Лифляндской, Курляндской губерниях и в Одессе. До учреждения других страховых компаний «Первому страховому обществу» не возбранялось принимать на свой страх имущества по всей Российской империи. Пользуясь такой чрезвычайной привилегией, оно вскоре достигло цветущего состояния.

Для составления капитала учредителям «Первого Российского страхового от огня общества» было разрешено выпустить 10 тыс. именных акций по 1000 руб. за каждую, всего на 10 млн руб. банковскими ассигнациями. 1900 акций представлялось учредителям общества, а остальные 8100 акций всем желающим. По предварительной подписке от желающих приобрести акции поступило требований более чем в 2,6 раза больше, чем их было заявлено к выпуску. Поэтому акции распределялись по разверстке.

Известный писатель Ф. В. Булгарин в газете «Северная пчела» уверял, что «множество охотников» желают приобрести акции «Первого страхового от огня общества». Особенно привлекает то, что эти бумаги в короткое время «вдесятеро возросли в цене». Это обстоятельство автор объяснял новизной страхового дела в России и участием в нем известного петербургского банкира барона Л. И. Штиглица и его преемника А. Л. Штиглица1169. Их участие – «вот талисманы, совершившие чудо!». «Имя и фирма барона Штиглица, – отмечалось в публикации, – и поныне есть синоним, т. е. слово, равносильное кредиту и верности в торговом мире, а потому, при основании Первого Страхового от огня общества, весь торговый мир пристал к делу, запечатленному именем Штиглица, а новость обратила общее внимание на это дело (курсив в оригинале. – П. Л.)»1170.

Уже в начале 1830‑х годов стало ясно, что одного страхового от огня общества для огромной России недостаточно. Тем более что оно ограничивало свою деятельность только в привилегированных губерниях и весьма неохотно занималось страхованием за их пределами. Поэтому в 1833 году возникает «Второе Российское страховое от пожара общество» с основным капиталом 1,5 млн руб. Оно получило 12-летнюю монополию и распространяло свою деятельность в тех губернских городах, на которые не распространялась привилегия «Первого российского страхового общества».

После страхования имущества от огня наибольшая потребность была в страховании жизни и капиталов, вследствие чего