Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

Успешная деятельность «Первого Российского страхового от огня общества» и сохраняющаяся потребность в обеспечении имуществ от пожаров способствовали появлению в России новых акционерных страховых компаний. В 1839 году было основано в Санкт-Петербурге «Общество взаимного застрахования скота». В 1846 году учредилось «Страховое от огня товарищество Саламандра» с основным капиталом 5 млн руб. и 25-летней привилегией исключительного страхования в Сибири, Закавказье, Бессарабской области и на Дону.

В середине 1840‑х годов в России появляется страхование товаров и грузов. В 1844 году образовалось «Российское морское и речное общество» (в 1852 году переименовано в «Российское общество морского и речного сухопутного страхования и транспортирования кладей») с основным капиталом 3 млн руб. серебром. За ним в 1846 году появилась «Санкт-Петербургская компания Надежда для морского, речного и сухопутного страхования, транспортирования кладей и страхования от огня имуществ» с капиталом 2 млн руб. серебром.

С 1835 по 1840 год, в течение только пяти лет, было основано 49 акционерных предприятий, а с 1840 по 1847 год, в течение семи лет, были учреждены еще 24 общества в разных отраслях: страховые, торговые, промышленные, железнодорожные, морского и речного пароходства, золотопромышленные и др. Однако по количеству действующих акционерных обществ Россия значительно уступала США, Англии, Германии и Франции1171.

Акционерное законодательство. Запрет срочных сделок с акциями

До середины 1830‑х годов правительство не особенно сильно вмешивалось в деятельность биржи, предоставляя ей относительную самостоятельность. В российском законодательстве содержалась масса постановлений о времени биржевых собраний, биржевых партикулярных и непартикулярных маклерах, нотариусах, аукционистах, диспашерах, браковании товаров и векселях, но ничего – о том, какие товары и бумаги допускаются к котировке на бирже и кто разрешает эту котировку, как ликвидируются сделки и пр.

Развитие в России акционерного учредительства подтолкнуло власть приступить к разработке акционерного законодательства1172. Правительство обратило внимание на опасность возникновения биржевой игры и спекуляции с акциями, которые могли повлечь за собой расстройство государственного кредита и серьезные волнения в обществе.

В 1835 году при рассмотрении в Комитете министров, а затем в Государственном совете ходатайства об учреждении очередной акционерной компании возникло предложение о необходимости составления общего акционерного закона. «Прожектирование оного» Государственный совет предоставил Министерству внутренних дел вместе с Министерством финансов, на что 25 ноября 1835 года последовало высочайшее соизволение1173.

Министр финансов Е. Ф. Канкрин еще 1 ноября 1835 года препроводил на заключение министра внутренних дел Д. Н. Блудова составленный в финансовом ведомстве проект закона «о компаниях на акциях»1174.

При рассмотрении «Правил об обществах на акциях» большое внимание уделялось возможности возникновения биржевого ажиотажа и спекуляции с акциями частных компаний. Канкрин в письме Блудову от 1 декабря 1835 года писал, что доходившие до него «частые жалобы <…> на вредный ажиотаж акциями на бирже» и поступающие к нему на рассмотрение разные предложения об организации предприятий «с условиями, одобрения не заслуживающими» заставили его составить проект «Правил о компаниях на акциях», который он препровождает для рассмотрения в Министерство внутренних дел1175. В проекте Канкрина продажа «акций наличных по вольной в то же время определенной цене» дозволялась как на бирже, так и частным порядком. Однако «всякое условие о поставке на срок акций или всякая сделка <…> цель биржевой игры имеющая, как то о заплате разности в курсе акций в предназначенный день и проч.» воспрещались и считались незаконными1176.

Во время обсуждения вопроса об акционерном законодательстве в Государственном совете также были высказаны опасения, что учреждение акционерных компаний, «не огражденных положительным законом от покушений своекорыстия <…> легко могут обратиться в спекуляции вредные и из акций <…> составить на биржах одну игру ажиотажа, выгодную лишь для немногих, разорительную для огромного числа легковерных любостяжателей»1177. Члены Государственного совета также высказывались за необходимость запретить всякие условия о поставке акций на срок для уплаты только одной разности в курсе. Таким образом, и Министерство финансов, и Государственный совет рассматривали и взаимосвязывали акционерное учредительство и биржевой ажиотаж.

Совершенно иную точку зрения по этому вопросу высказал Блудов. По его мнению,

ажиотаж не есть существенная принадлежность, но лишь в некоторых случаях неизбежное последствие торговли акциями подобно тому, как он бывает и при переводе и учете векселей и другими кредитными бумагами; что есть везде, где есть продажа на срок, и следовательно биржевая игра, что такая игра производится на всех возможных предметах торговли; что самые казенные подряды суть не что иное, как продажа на срок; что повод к ажиотажу не заключается в одних акциях компаний: он находится и в государственных займах, и во всякой торговле, и наконец, в существовании биржи…1178

Министр внутренних дел считал, что «было бы несправедливо при дозволении производить продажу на срок во всех возможных видах, воспретить оную только в отношении к акциям, составляющим малейший предмет торговли на срок <…> что продажа акций на срок не может быть воспрещена без нарушений прав собственности…»1179. Блудов предлагал лишь ограничить «свободное приобретение акций для всех желающих», что, как он полагал, более всего способствует ажиотажу, так как «небогатые акционеры, имевшие на руках одну или две акции» воспользуются первым же случаем для их продажи1180. Блудов даже представил свой проект правил для компаний на акциях.

В отзыве Канкрина на мнение Блудова указывалось, что биржевая спекуляция вредна не только для публики, поскольку отвлекает ее капиталы и распространяет «дух игры вместо духа полезных предприятий», но и способствует возникновению компаний «единственно для ажиотажа». Для предотвращения в будущем ажиотажа и биржевой спекуляции акциями Канкрин предлагал: «а.) ограничить участие учредителей в акциях; b.) раздавать их <…> публично; с.) и воспретить условия о поставке акций на срок, с уплатой одной разности в курсе хождениях их»1181.

При окончательном обсуждении в Государственном совете нового законопроекта, направленного против возможной биржевой спекуляции, было признано необходимым «запретить решительно акции безыменные, как открывающих наиболее средств к ажиотажу», а также объявить недействительными все сделки на бирже и вне биржи по покупке и продаже акций или расписок не за наличные деньги, а с поставкой к известному сроку по известной цене1182.

6 декабря 1836 года император Николай I утвердил проект «Правил о компаниях на акциях» с изменениями и дополнениями Государственного совета и подписал указ об обнародовании этого закона1183. В опубликованном виде закон получил название «Положение о компаниях на акциях». В преамбуле именного указа отмечалось:

Учреждение компаний на акциях, общими законами дозволяемое, не было доселе определено положительными правилами. От сего, при каждом подобном учреждении, надлежало не только входить в особое рассмотрение подробностей предприятия, но и соображать самые основания, на коих оно учреждается, между тем как основания сии, – при всем различии <…> каждому роду предприятия свойственных, могут и должны быть для всех единообразны. Посему, дабы всем вообще ветвям промышленности <…> столь приметно возрастающей в Империи Нашей, доставить с одной стороны сколь можно более свободы в ее движении и развитии, а с другой – оградить ее, по возможности, от легкомыслия и необдуманной предприимчивости, Мы признали за благо утвердить составленное и подробно в Государственном совете рассмотренное положение о компаниях на акциях1184.

В «Положении о компаниях на акциях» отмечалось, что «ни одна компания на акциях не может быть учреждена без особого разрешения правительства». При этом особо уточнялось, что данное разрешение «не заключает в себе ручательства правительства в успехе самого предприятия». В законе также оговаривалось, что компании, вид деятельности которых «представляется явно несбыточным или противен законам, нравственности, доброй вере в торговле и общественному порядку, или наконец соединен с важным ущербом государственным доходам, либо вреден для промышленности, – вовсе к учреждению не