Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

11.50 <р.>

25 (вторник)

Целый день лежу с головною болью, в полусне переживая вчерашнее. Довольно печально все представляется. Скрыдловские предприятия всегда для меня связаны с чем-то катастрофическим, довольно похабным и подлым. Л<ев> Льв<ович> раздваивается: то Гуль, милый Гуль, которого, право же, я не выдумал, то надутый дамский кавалер, который почти мне не нравится. Посетителей разогнал, к Радловым не ходил. Все лежал. Погода под стать.

26 (среда)

Мерзопакостная погода. Но не скользко. Голова еще болит. Весело путешествовал за покупками. Пил чай Сторицын. Долго ждали Ракова. Юр., милый, уходил, приходил. Наконец решили одни поужинать. Утешал меня. Вдруг является. Как я и предполагал: урок шимми. Засиделся. Весел, даже не извинился, а обиделся за недовольство. Попросил вымыть руки и подождать его и в кухне объяснялся в любви, что мысли его питаются мною. О самостоятельности, деспотизме и т. п. Вчера сидел у Кршижановских. Прямо к ужину. Говорил любезные слова. Играл я «Дорину» и еще кое-что. Немного заведенная программа. Допытывался, наверное ли пойдем завтра в театр. Боюсь, что назначил rendez-vous Адмиралу. Но все равно. Дал ему листочки. Ну, будь что будет.

20 р.

27 (четверг)

Льет. Тепло, темно и лучше. Голове лучше. Раза четыре прибегал Сторицын. Сам я не выходил. У Юр. денег уже нет. Послал его к Кроленке. Явился Вл<адимир> Вл<адимирович>, потом О. Н. Сломался у нее самовар. Время идет. Ракова нет. Наконец. Не очень-то хотел идти в театр, думая поспать, но т. к. у нас ничего не было на вечер и нужно было кое-кого повидать в театре, потащил его. Очень мил, но, как всегда в театре, уныл немного, и гулять не очень любит. Затягивают его приходы курсявок. Много народа. Радлов, Ходасевич, Миклашевский, Кузнецов, Геркен, Персиянов etc. Тянули невероятно. Антракт больше часа. Насилу добились пальто. Прийти может только в понедельник. Сомневается, что у Корв<ин>–Крук<овских> мало будет знакомых. «Если бы вы были». Считает, что наши отношения как раз способствуют тому, что я писал. Вроде «Платонической Шарлоты»24. Что это: плутовство или наивность? О планах своих даже не мечтает. Геркен все увивался. Еле поспел в трамвай. Дома Юр. сидит. Были дома. Денег нет. Но на мне какая-то хмара. Все-таки Лев Льв<ович> куда-то тоже отошел, почти внешне. И что сделать? и делать ли? Все мне – как не настоящее.

3 р.

28 (пятница)

Все доставал денег. Бегал к Сторицыну, потом к Кроленко, купил сосисок. Все как-то ни к чему. Калигари опять в треволнениях. Сидел и дома. Рано пили чай. Думаю о Ракове отдаленно. Но, может быть, пустая жизнь надоест ему и он вернется. Пришел Капитан. Поплелся я к Крол<енко>. Мило обедали, потом болтали, и я играл. Был скептический Франковский, но мне было немного скучно. Дома Юр. и вино. Таинственно как-то пили. Вдруг давно не бывший восторг нашел на меня. Не предвестие ли? Планов масса. Но дела, но долги, но любовь? Ничего не читаю. Все не могу сойти с этого дурацкого Casanov'ы.

29 (суббота)

Так же тает. Еще три дня, и все сойдет, но голова не перестает болеть. Ходил в Союз, беседовал со Стрельниковым и с Геркеном. Густавсон сказал, что «Дорина» идет в бенефис Орловой25, что он поссорился с Персиановым, что клавир мне подарен и т. п. Деньги выдали с затруднением. Почему-то ждал Гиссена, но он не пришел. Был Введенский. Он живой и неглупый мальчик. Хотел зайти к Покровским, позвонить Ан<не> Дм<итриевне>, когда выяснилось, что Лев Львов<ич> не придет. Туман, так что ничего не видно. Насилу добрался. Нет дома. Долго сидел, скучал. Файка боится ходить теперь на ею же засранный балкон. Как-то флиртует Лев Льв<ович>, у него ведь такой возраст. Но на мне от разговоров об искусстве, от вечера26, платежей и пр. как камень на сердце. Да еще давно не видел Льва Льв<овича>, да, он считает отношения вполне достаточными, да, ревную его. А если Скрыдлов приспособит его да пойдет хвастать, так я Адмирала убью.

15 р.

30 (воскресенье)

Голова целый день, вторую неделю. Денег нет. Брился. Еле доехал до Митрохина. Лев Льв<ович> там уже. Бледен, но мил, спать не ложился. Холоден, как не знаю что. Митрохин, любезности, жена просила позировать, все мимо, мимо. Прошелся к Ракову. Провожал Скрыдлов, заезжал за ним в филармонию. Там, значит, фигурировал. Не танцевал, зачем же ездил? Жалуется на судьбу, на отсутствие перспектив. Желает богатства и т. п. Говорит, что соскучился, но ex officio[54]. Хотя заметил, что я похудел. «Прогулки Гуля»27 не понравились. Оставил обедать. Вечером ждет гостей. Нас не звали. Курсявок. Все ворчал и жаловался на судьбу. Узнал, что приехал Сомов28, мечтает познакомиться и чтобы тот сделал его портрет. Обедали. Могло бы быть очаровательно, если бы не полнейшее равнодушие Льва Львовича. А деревья на горизонте уже синеют. Ехал еле-еле. Юр. дома, булки куплены. Милый, ласковый, родной. Зачем мне тащить Льва Львовича, унылого и скучного себялюбца? Голова прошла. Все шел к Мандельштамам. Любезны, народу не много. Рабинович, Геркен, еще кто-то. Юр. долго не возвращался. Читали еще «Мечтателей»29, но живу я, как под камнем.

31 (понед.)

Чудная погода. Солнце и подсыхает. Голова не болит. Дописывал «Прогулку». Кончил. В Союзе выдали с большими затруднениями. Я даже сердился на Бентовина. Весело покупал. Дал немного Юр. Как все обойдется? Юр. пропал. Рано пришла О. Н., но до Ракова не досидела. Встретила на лестнице, но поспела сказать ему неприятность, что «Прогулки Гуля» не то, что ваш «Гуль». Он очень опоздал. Кто-то зашел к нему, кого-то провожал. Сидел на бронированном месте и был не очень мил. Рано вернулся Юр. и рано ужинали, так как Лев Льв<ович> торопился куда-то звонить по телефону. Вчера были курсявки и Циммерман. Он плещется. Подвыпил. Когда выходил Юр., подходил приласкаться, но вообще настороже и холоден. Обещал прийти завтра.

30 р.

Апрель 1924

1 (вторник)

Утром послал письмо Гиссену со Сторицыным. Сам ходил бриться и зашел в «Академию». Звонил Хортикам о билетах1. Чудная погода, но в сердце печаль смертная. У нас Фролов, вдруг является Раков сообщить, что вечером не будет. Пришел мил, но сразу скис, будто 20 лет женаты, все время заставлял меня играть. Вышел проводить его. Он даже не понимает, что сам отнимает время от свиданий со мною болтаньем и домами. Но пусть.