Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

14 (понед.)

Прелестная погода. Послал Юр. за билетами. Сам выходил в Союз, за свечками, к Кроленке. Телефона нет. Домой. Пришел Юр. без билетов. Ворчал. Капитан. Ракова нет. Побежал сам в театр. Все уже идут: Юрьев, Коля Петер, Старк, Ходасевич. Наши ползут по Аничкову мосту. Милашевский пошел со мною. Зашли. Никого не было. Почитал «Прогулку». Поехал на Песочную. Тепло и сладко. Светится одно окно. Нет дома. Придет поздно. Надел клубную фуражку, значит, боится за прическу. С товарищем (Циммерманом, Адмиралом?). Вот так занятия, которые не позволяют ко мне приходить. Поговорил с матерью. Она не надута, наоборот, более родственна, удручена. Поля забрала себе письмо. Но не «Гуля» ли? 3 стакана от чая. Хотел к Шульгиным, но смерть в сердце. Зашел за баранками и хлебом. Славные молодцы. Не бросить ли это дело? Юр. не дождался. Вернулся. Рассказы13. А<нна> Дм<итриевна> хочет завтра прийти. Делать вид счастливого человека, в расцвете, трудно. А как же иначе. Сознаться в жалкой и смешной роли? Я разбит по всем фронтам. И едва ли соберу себя. А Л<ев> Льв<ович> и в ус себе не дует. Что-то завтра будет? Я просто умираю. И как достать денег? Л<ев> Льв<ович> – блестящая, прелестная фикция. Юр., конечно, привязан ко мне, но пережившая свой смысл привычка. Вот предсказанное одиночество. Мне ужасно страшно. Утром опять спорили с Юр.

11 р.

15 (вторн.)

Изнывал. Отправился за деньгами. Встречал людей разных. Погода скучненькая. Грязно и тепло. Розалия была очень нелюбезна и дала вроде милостыни, но наплевать. Думал все-таки что Раков может прийти. Рано в «Academi'ю». Как раз он и звонит. Не знали, что я в магазине. Обещал к 6 часам. Поручил Юр. купить, хотя Льва Льв<овича> и не было еще, а востоковед. Юр. заметил, что я веселенький. С Кроленкой говорил о делах, он звонил в «Петроград». Как-нибудь перебьемся. Переводить в хвост и в гриву. Сумерки. Востоковед почтительно сидит. Наконец-то Левушка, только до половины десятого. Объяснения легкомысленные и бессердечные. Прежде никого не было, теперь больше знакомых и т. д. и т. д. Но будьте спокойны. По-прежнему необходим, даже больше прежнего. Был мил, хотя и уныловат, и все порывался засадить меня за рояль. Юр. притащил всего, огорчился, кажется, что jeun'homme удрал. Теперь и то не наверное. Суб<бота> и воскресенье тоже неопределенно. Но говорил будто бы серьезно. Обещает чаще бывать. С Юр. хорошо говорили, хотя и спорили. Потом почитал ему дневник. Напился немного.

11 <р.>

16 (среда)

Гиссен оказался прав. Год неудач: Москва, долги, Раков, не хотят выбирать в правление14. Мартыниха очень грубо отказала в «Дорине», едва ли напечатают рассказы, статей не хотят. Музыки не заказывают. Отовсюду потихоньку выпирают. Поступлений не предвидится. Сначала. Вышел поздно. Ходил с Юр., встретил Сторицына и разных людей. У Персиановых никого. К Кроленке. Лежат рассказы. Цензура разрешила15. У Лившица неохотно рассказы. До понедельника. Какую-то скорбь ношу в душе. У нас уборка. Юр. с О. Н. побежал. Прелестный вечер. Л<ев> Льв<ович> отошел далеко, далеко. Стали собираться. Вот тут-то и обнаружились интриги правления. Но черт с ними! хотя не знаю, как выберусь. Из Москвы и Берлина ни звука. На что я буду жить? Луна. Купил пива и поесть. Юр. пришел поздно. Боже мой, как я хотел бы умереть. Кажется, я сложу оружие.

18 <р.>

17 (четверг)

От всяческих обид еле живу. Вышли в музей. Чудная погода. Восхитительный Федотов, Суриков, Сомов, Рябушкин, Сапунов, Малявин, Нестеров, иконы16. Юр. сам, душенька, придумал. Слушая объяснителей, все думал о Ракове. Наскоро пообедав, побежал к Кроленко и бриться. Звонил Л<ев> Льв<ович>. В 6 часов. Именные экземпляры17. Дома Юр. принес что-то неподходящее, а пришли Дмитриев и Милашевский. Первый уезжает в воскресенье, пенял, зачем ему нет экземпляра и т. п. Ракова все нет. Ушли. Является в 9 час. Уверяет, что 6 часов не назначал. Не торопился, был мил, но, договорившись, вдруг объявил, что это «не в его натуре». Неожиданный удар. Но был даже милее. Гулял по вербам с девулями. Видел Ан<ну> Дм<итриевну>, но из-за ее «неэлегантности» с нею не кланялся. Юр. пришел поздно, но Л<ев> Льв<ович> не так торопился. Что-то расстроен. Вот так. Вот когда дело надо бросить.

8 <р.>

18 (пятница)

Совсем заленился. Письмо к Ракову довело меня до слез. О, как мне известно это состояние. Но зачем я его тащу? Я ужасно чувствую себя несправедливым и по-еврейски мстительным к Юр., тем более что очень его люблю, до нежных слез. Дела мои идут очень плохо. Заходил к Бентовину. Я, наверное, провалюсь, но позора тут никакого нет. А как проживу лето? А теперь? Руслов ни слова, пожалуй, тоже утонул18. Утром Сторицын притащил еврейского торта и вонючей рыбы. У Кроленко денег нет. Миклаш<евский> уезжает совсем за границу19. Переезжают к ним Радловы. Дмитриев бродит перед отъездом. Всё – уже жить нельзя. Арестовывают студентов. Дал мамаше на пасху. Выпустили Маню. У нас футуристы20. Я побрел к Покровским. Корнилий и Дмитриев. Звонил грекам. Душа пуста донельзя. Даже не жду завтрашнего дня. Что скажет Левушка? В сумерках брел, как по кладбищу. Нева прошла. Весеннее, влюбленное21, но кладбище. Скоро и сам умру. Все говорят, что не скоро, но какова же моя будет жизнь. Бориса нет. Сережа, мать и гости, чай, кот, служебные разговоры. Как пусто мне. Юр. еще нет. Ничего я не делаю и едва ли буду делать. А деньги, деньги! Варв<ара> Фил<ипповна> гадала мне очень скверно, но правдоподобно.

15 <р.>

19 (суббота)

Денег нет как нет. Ходил куда-то бриться и к Кроленкам. Там звонили о билетах Ходасевич, но сведения какие-то неутешительные. Юр. что-то продал. Устроились с чаем. Хотел уже уходить, как пришел Левушка. Да, был Фролов. Поехали. Уныл немного, как всегда при мне. Знакомых масса. Л<ев> Льв<ович> все пристраивался то к Звягинцеву, то к какой-то своей знакомой еврейке. Вообще большую часть стояли группой Покровские, Звягинцев, Султанов, Раков и я под пальмами. Очень веселая вышла оперетка22. И, кажется, понравилась. Понравились Ракову туфли на каком-то жиде и его дама. У Сторицына спрашивал, с кем я. Проводил Л<ьва> Льв<овича> до трама. Юр. еще нет. Денег мне решительно никто не дал. Юр. даже утешал меня немного. А Левушка был страшно рассеян и равнодушен, хотя и уверял, что в прекрасном настроении.

5 р.

20 (воскресенье)

Предчувствия мои начинают сбываться. В Союзе меня, конечно, прокатили и правление