Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

5 р.

10 (суббота)

Томились жарким утром в вагоне. Руслов все-таки встретил; поехали на извозчике. Жарко, пыльно, далеко9. Маленький домик во дворе, низенькие комнаты, провинциально, летне, тепло и уютно. Зятья. Чай, пасха, куличи. Приготовления к вечеру. Выходили бриться, я купил марки, бумаги, папирос. Написал письмецо. Явился Слезкин. Я спать ложился. Набрался народ, много. Слезкин, Венедиктов, Мозалевский, Денике, Галати, Потехин, Дроздов из Берлина, худ<ожник> Пеленкин, Горнунг etc.10 Были только сладкие вина. Мне достали бутылку белого, делился ею. Честь-честью, речи, читал и играл. Потом напились, орали, танцевали, рвались, выбегали на двор, перелезали через забор к соседям, где была вечеринка, пропадали без шляп на бульвар. Денике неистово гонялся по двору за каким-то мальчишкой, в подштанниках. В окно лезли любопытные. Еле-еле в 4 часа разбрелись. Пили еще чай и укладывались спать. Церкви целы и звонят по-прежнему. Вот первый день.

30 р.

11 (воскресенье)

Не так жарко. Прелестная погода. Голова не слишком болит. Явился Моня с книжкой. Робкий и достойный, похудел. Свои интересы, свои известности, похож на О. Н. Все-таки Москва – несмотря на масштабы – провинция. Борис с Катей были. Поплелся на Патриаршие пруды. Да, утром гуляли. Манифестации против немцев11. Лидочка достаточно элегантна. Переулки очаровательны, но требуют совсем других людей, чем в Петербурге. Руслов в мезонине12, сам все устраивал, карточки голых мол<одых> люд<ей> и неаполитанцев. Сладкое плохое вино. Сидели тихие посетители и два мол<одых> человека, один мил. Вышли вместе. Теплый вечер, узкие улицы с освещ<енными> домами, люди за воротами – какой-то заграничный южный город. Дома сидели за столом и читали «Параболы». Какое-то провинциальное житье. Не думал о деньгах, масса свободного времени, но, конечно, болтаешься. Дел никаких не делаю. Поехали на траме к гофманисту Петровскому в Шереметевскую богадельню13. Записочка от Анненкова с приглашением. Читал и играл. Было ничего себе. Поляков и Шпет, да и Петровские, и вообще весь train приятен и культурен. Шла с нами Волькенау. Совсем другой в Москве воздух. Если бы были тут друзья, и тут можно было бы жить.

12 (понед.)

Что делали, не помню. Приходил Моня и Левашев, проиграть «Балаганчик». Играл паршиво. Моня важен и <нрзб> говорил о каких-то неведомых знаменитостях, своих знакомых. Довольно сухо расстались. Руслов пришел поздно. Ничего не устроено, никого не пело, не танцевало, не читало, вообще скандал. Помещение бывшей масонской ложи, приятное14. В артистической сидели студенты. Подружился с Анисимовым, иконоведом, ярославцем. Там комната знаменитых ярославцев, и мой портрет висит. Звал к себе гостить. Собрались тетки и jeunes'homm'ы. Очень по-домашнему, но тепло и любезно. Два молодых человека в 1-м ряду и какой-то старичок особенно меня поддерживали. Читать было приятно. Даже контролеры из ГПУ хлопали. Ивнев, Игумнов, Поздняков, Чахотин, Русаков, Захаров-Мэнский, новые знакомые. Но Руслов денег не дал. На завтра. Провожал нас. Мирно попили чай дома. Осадок какой-то был все-таки.

13 (вторник)

С утра томился, думая, Руслов надует, но не зная, в какой степени. Не выходил. Был Шервинский и ужасный Этьен. Советский эстетизм прямо нестерпим. Начали обедать с вином. Наконец около трех является Руслов, дал всего 45 р. и расписку на 120. Я дал доверенность Тезейкину как наибольшему скандалисту. Поплелись все на траме. Наконец Катя показала и своего Володю, ангелоподобного мальчика моложе ее лет на 6, по-моему. Но поезд отошел в 3 1/2, меж тем как эта шляпа уверял, что в 4 ч. 10. Переменили на ускоренный, отправились всесемейно к Николаеву. Похож на Урванцова. Спущены занавески. Чашки, сомовские «Влюбленные»15. Сбегали за пивом. Публика усыпала. Эстетические воспоминания. Опять на вокзал. Рюрик, тот же тошный Руслов. Выбрал подходящее купе. Неудача денежная все-таки меня удручила. Спать было ничего себе, так как обе ехавшие дамы улеглись на одну скамейку.

45 <р.>

14 (среда)

Пил чай в Любани. Вот и Петербург. С удовольствием приехал. Было только неприятно, что Юр. будет ворчать на то, что меня обдули. Пили хорошо чай. Рассказы. Жили без меня ничего себе. Звонил Раков, обещал прийти чуть не в 6 часов. Первый вопрос о том, не обдули ли, второй – о триумфе. Вышли бриться к Дмитрию. К О. Н. Там как-то удивились, что я рано вернулся. Л<ина> Ив<ановна> видела сон, что вечер не состоялся. Покупали кое-чего. Пили чай. Юр. ушел. Пришел Фролов и Сторицын. Я все ждал на балконе и на лестнице. Нет и нет. Наконец часов в 9 прибегает в чужом дамском пальто, и сейчас же потащил меня на Троицкую к татарам. Вернулись на извозчике. Скоро пришел и Юр. Ужинали, выпили. Л<ев> Льв<ович> лег на живот. Если бы были одни, уверен, все бы произошло. Но был Юр. Сидят они на мели. С университетом плохо. Вообще запутанно и мрачно довольно. От выпитого вина ничего не мог.

10 <р.>

15 (четверг)

Какая-то все сумрачная погода и тишина после московских колоколов. Юр. убежал с утра. Приходил Фролов и Вагинов. Торопят с «Абраксасом»16. Сапоги ужасно жмут. Ходил в Союз, потом к Кроленке. Перепутали краски и обложка вышла ужасная17. О Льве Льв<овиче> говорит как о своем человеке. Да, утром чудно, как в старину, Юр. побыл и сам, совсем раздевшись. Знает, голубчик, чем меня связать. Конечно, подействовало. Купил 2 каталога немецких. Пила чай О. Н. Раков не звонил. Не знал, ждать ли его. Пошли на «Катю». Охотно дали места. Геркен агитировал за рецензию18. Тепло, но не очень уютно. А Раков был, не достучался и оставил записку. Может быть, и полезно это. Не знаю.

15 р.

16 (пятница)

Ужасно жмут сапоги. Жду телефона равнодушно. Юр. ходил в разные места. Мил и дорог. Звонил <Левушка>, что не знает, когда придет, вечером занят, мать просит денег в долг. Только известие о «Гуле» заставило обещать прийти из университета часов в семь. У нас [Фролов] Вагинов. Сторицын. Я дремал и видел воду и Адмирала. Играл что-то. Опять звонок, поздно уже. Придет поздно, на весь вечер. Мне как-то все равно. Переводил при свечах. Является. Кислый и чужой. Устал, хочет есть. Хотел было тащить меня в Свободный. Это неспроста. Рисовал. Критиковал обложку. Не уверен, что он сознает мою холодность. Еще немного, и я буду почти враждебен. Очень мил, мешки под глазами, исхудал. Чужой роман меня сердит. Все ведь это вздор. Мне кажется, что он имеет какие-то планы на мои деньги. Это меня радовало бы, если бы он для этого принимал какие-нибудь меры.