Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

Служить постарается не в Москве. Вот это хорошо. Сидят действительно без денег. Но последние ему нужны для успеха, меня совершенно не устраивающего. Пришел милый Юр. Ели макароны. Лев Льв<ович> так впроголодь и отправился домой. Не знаю, как завтра буду делаться. Относительно Ракова, конечно, и думать нечего. Я сознательно теперь ему не буду доставать, и вообще любезность приостановлю.

17 (суббота)

Сумрак с дождем. Холодно. Выходил в «Академию». Брился. Пришел. Насилу достучался. Раков подошел. Зачет сдал. Мил и домашен. Пил чай, ел. Юр. вставал. Попросил проводить. Все расспрашивал о деньгах. Кажется ему, что я холоден к нему, может быть, ревнует к Юр. Планы о профессорах, о Святловском и т. п. Но неужели все это он предполагает так, на шармака, сделать, – c'est de la toupée!19 Но милый и бедный мальчик. Коверкаю я его. Побежал в трам, махнул рукой. Дома явился Фролов. К чаю Юр. и О. Н. Пошли было на Студию, но опоздали и билеты проданы20. Шатались так просто. Разводят собак с собачей выставки. О. Н. была. Говорит, что Юрочкин мол<одой> чел<овек> ходил там с собакой. Рано приперся к Кроленкам. Было 15 чел. Вино пили раньше закусок. Все белое, это хорошо. Гвоздев нашел, что последние мои вещи похожи на шестерку21. Зубова ни в Италию, ни в Баварию не пустили, толкался в Германии и ругается22. Евреиновы – как провинциальные львы. «Гуль» готов. Обложку переменят23. Возвращался поздно. Подвезли Евреиновы на скамеечке. Юр. спит вовсю.

5 р.

18 (воскресенье)

То дождь, то солнце. Никто не звонит. Хочется спать. Корплю над статьей24. Юр. хлопотал о билетах. Чай пила О. Н. Поздно пошли к Кубланову. Прелестное «после дождя». Там скучно и мрачно. Да, являлся Сторицын с какими-то гнусностями. Сапоги ужасно жмут. Что вообще мы будем делать? Как-то неаппетитно все, решительно все. Впрочем, если бы у меня было очень много денег, может быть, я бы иначе смотрел на жизнь. На обратном пути встретили в траме Чернявского и Мовшензона. Идут с «Рогоносца»25. Существуют и Радловы, и Папаригоп<уло>, и проч. А что нам до того? Боже мой. Я думаю, что если бы с Л<ьвом> Льв<овичем> было не так, как я хочу, а в 1000 раз лучше, то, пожалуй, это не разогнало бы моей апатии.

19 (понедельник)

Холодно, но было и солнце долгое время. Денег нет. Сбегал в Союз. Там все по-чужому и недружелюбно. Купил кое-чего. Да, кончил статью. По-моему, цензура ее прихлопнет26. Юр. уехал к Фролову. Поспал. Вдруг является Лев Льв<ович>. Мил и нежен, как никогда. Даже сам обнял, что не случалось раньше. Зачет сдал. Может быть, надеется на Святловского или на деньги. Пили чай до Юр. Явился Капитан и Крыжицкий насчет книги. Юр. вернулся поздно, ушел раньше нас. Я проводил Левушку до Невского. Встретили Хохлова. Недоуменная балда. Идет на «Короля-Олень». Мечтаем о «Дорине». А как же с деньгами? Вернулся домой. Читал. Дремал. Юр. пришел очень поздно. Никого я что-то не вижу. Луна волшебно светит.

10 <р.>

20 (вторник)

Солнце и холодно. Выходил после обеда в Союз. Ромашков принес очень мало. Актерам <?> насилу выдал. Брился и покупал булки. Был у нас Фролов и Вагинов. Л<ев> Льв<ович> очень опоздал. Ехали на извозчике. Вот и «Дорина» наша, влюбленнейшая «Дорина»27. Был Адмирал с каким-то плюгавым типом. Л<ев> Льв<ович> все жалел, что мало знакомых. Радлов. Максимов. Но мил был не слишком. Сторицын предлагал идти к Федорову. Проводив Ракова, меня все-таки затащил. Подходил к нам Раппапорт. Вдали где-то был Алешка Толстой. Ехали на извозчике. А у Юр. винцо, как я и предполагал. Но мне тяжко и смутно, до смерти, главным образом от безденежья, конечно. А как же я проведу лето. Ведь русловские деньги тоже вилами на воде писаны. Что я тогда буду делать?

14 <р.>

21 (среда)

Ужасно болит голова. Целый день лежу. Ломился Сторицын, Геркен, баба, – я все лежал. Курить не могу. Насилу встал идти к Евреиновой. Там тоже болела, и у Колки<?>, и у Иды Влад<имировны>. Скука была смертная. Еле дошел. Раков не звонил. Денег никто не принес.

22 (четверг)

Денег никто не принес и не прислал. На книгу надежда лопнула. Сторицын прибегал 4 раза. Скандал с Адмиралом. Делал неприл<ичные> предложения милиционеру и был арестован28. Рассказано все по-хамски. Неприятность все-таки. Звонил Л<ев> Львович, обещая прийти. Отправился сам к Кубланову, в старых башмаках. Еле достал гроши на чай. Юр. тоже чего-то наворожил. Чай пил Раков. Потом рисовал, потом поплелись в Своб<одный> театр29. Там, конечно, меня фетировали, что произвело впечатление на Левушку. Мил, но озабочен. Хочет и того, и того, и того. И ресторанов, и раков, и театра, и надписей, и посвящений и т. п. Теплая погода, подобие толпы на Невском. Подобие романа, подобие жизни, подобие известности. Юр. дома, купил бубликов и колбаски, думая, что мы сидим голодными. А как же с долгами? С делами? С летом?

4 <р.>

23 (пятница)

Денег ни гроша и не предвидится. Что, в самом деле, будем мы делать? Юр. что-то продает. В «Academi'и» ни гроша. Не брился. Теплая, темная погода. Были футуристы. Бранился с мамашей из-за блинов. Никто не звонил, и я не звонил. Зашел к Покровским. Корнилий на В<асильевском> о<строве>. Туда. Плелся ничего себе, но очень печальная погода. Анна Дм<итриевна> лежит. Старалась занимать и быть любезной, но это у нее не выходит. Всякие дела у Сергея. Все это похоже на Москву, – но не на настоящее, на призрак. Может быть, и все «дела» похожи на призрак? Юр. не пришел. Дома голодно. И что делать?

2 р.

24 (суббота)

Положение наше катастрофично. С утра ушел. Калигари нет дома. Сашеньки тоже. Брился. Исай дома, денег нет. Ждали М<арию> Абр<амовну> с базара. Какая-то высланная толстая девица говорит о жизни в Усолье. Домой. Юр. одет и сидит. Обедать у Шульгина отказался. Иду один. Бежит Левушка с Соболевой. Прошелся со мною. Боится, что его выгонят. Эти выгонки, расстрелы, безденежье до добра не доведут. Мечтает о завтраках, театрах, ужинах у нас «как следует», мил, но все-таки что-то уже попорчено. И катастрофическое положение. Провел меня до Садовой, беднягин, покатил. Сториц<ын> притаскивал билет на «12<–ю> ночь»30. Юр. нет дома. Зашел на Моховую, купил булок. Пошли втроем на «Дорину». Адмирал и обе сестры и какой-то мол<одой> чел<овек>. «Переодетый милиционер». «Дорина» прелестна, понравилась. Ходил к Орловой и Ксендзовскому. Но что, в