Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

Поплелись к Лопухову. Болела голова, было поздно и скользко, я все приставал насчет извозчика. С нами входил Саша Мартерузов. Сидит уже за столом. Впихнули и нас. Англичане, немцы, французы, родственники и Орлов. Орлов подружился с Юр., выпили на «ты», объединялись, вроде «Собаки»35. Было очень мило, хотя я напился. Юр. даже рвало, и потом он спал в кабинете. Играть я не мог. Орлов вообще ухаживал и зазывал к себе. Вышли часов в шесть. Яркое, веселое, играющее солнце. Плелись, как в старину. У Гостиного взяли извозчика.

27 (воскресенье)

Снег лежит. Встали поздно. Болит голова. Кружится. Пошли к Раковым. Юр. всю дорогу чудно говорил. Задушевно, широко, умно и блестяще. Дружба! Чего же мне? Левушка очевидно смотрел, не идем ли мы. Вышел на лестницу. Вчера не пил. Не женился ли он? Все устроено. Мать мила. Циммерман и подруга матери. Гадал мне лучше, чем прежде. Юр. продолжал удачно говорить уже относительно Ракова, тот сидел пай-мальчиком и слушал почтительно. Но я не ревновал. Не знаю почему. Потому ли, что Левушка и ко мне был внимателен, или потому, что опасение его не лишено опасенья[56]. Опять говорил, что если я его разлюблю, то это будет ужасно. Вторник обещал не очень твердо. Хочется на «Орфея»36. Отвечает, как дворник, на «вы» – «мы». Но, но, но… какое-то равнодушие есть во мне. Эротически влюблен, конечно, я скорей в него. Да и трогательность души и молодости меня пленяет. Что мне делать и что выйдет, не знаю. Период «Нового Гуля» прошел, как перед Богом, не я в этом виноват. Назад шли опять превосходно. Незабываемая прогулка. Прошли к О. Н. Нет дома никого. Домой. И не устали нисколько. Вот первый день и утверждение Юр. Понимает ли это он сам? И поймет ли Л<ев> Львович. Утверждение м<ожет> б<ыть> тысячью ладов. Искусством, любовью, жизнью, вообще общением сердца к сердцу.

28 (понедельник)

Пошел было к Покровским, но встретил Корнилия. Встревожен болезнью А<нны> Дм<итриевны>. Пошел к Исайке. Сидят, как «шицы»37, как подлинные жиды. Звонил к Шульгиным. Хрипит пьяным голосом, что уходят. Даже вечером не позвал. Кроленки любезнее. У нас Фролов. Был без меня пустой Сторицын. Поплелись к О. Н. Недра. Мне ужасно скучно, не знаю, как добыть денег, и почти не мечтаю о Ракове. Не знаю почему. Он стал совсем чужой. Все почему-то изменилось. А с Юр. совсем особые отношения. М<ожет> б<ыть>, «парад» потерял свою занятность. Как сделаемся, решительно не знаю. Поплелись по грязи к Кроленко. Было и даже винцо. Смотрели стереоскоп. Прошлое житье. Печальное и сладкое занятие. Собирались в «Ст<арый> Петербург» на кабарэ фокстрот. Компания: Н. Радлов, Козлинский, Ходасевич и т. п. Я не хотел ехать. Если бы при своих деньгах, да с Раковым, отправился бы. Пошли домой с Франковским. Завтра почему-то меня не веселит. Что со мною. Ни строчки не могу написать. К тому же все у меня растекается на бумаге.

1 р.

29 (вторник)

Чудесная погода. Весна. Был Сторицын пустой. В «Красной» ничего, конечно, не добился. В вечный Союз. Ворчанье Бентовина. Прогоревший Пальмский. Из Баку только в мае38. Печально. У нас сидит Капитан. Вылез в «Академию». Звонка нет. Вчера было скучно. Народ толпится. Уговорился на завтра. От нас идут футуристы. Вернул их. Юр. потерял Файку. О. Н. и Митрохин. Сомов из Нью-Йорка пишет печальные письма39. Сидели. Левушка не опоздал и пришел на весь вечер, хотя и путался чего-то 2 часа с Ириной Неждановой. Долго сидел Митрохин. Л<ев> Льв<ович> не позволил читать стихов про себя. Говорили. Неблагополучно до последней степени. Объяснения самые тяжелые. Но что же нам делать? Пришел Юр. Надо это дело бросить. Юр. привел Файку. Попили, поели. Левушка оживился. Почему он надеется на весну – никому не известно. Очень неважно все.

16 р.

30 (среда)

Ужасная грязь и снег. Рано прибегал Сторицын с какими-то глупостями. Заходил к Кроленкам и за билетами. Собственно говоря, траты на билеты, причем я не взял для Юр. Ив., свинство с моей стороны40. Денег ни осталось ни копья. А откуда будут? Грязь невылазная. Пришел Костя Вагинов. Юр. нервен и раздражен. Бранился, зачем я хочу ждать Ракова, приход которого проблематичен. Л<ев> Льв<ович>, конечно, не пришел. Я пошел к Корнилию. Приехал Ипполит, посидели немного по-стариковски. Домой. Затопил печку. Раков совсем ушел. Так стыдно перед Юр., единственным милым моим другом. Вот когда не мешала бы бутылка вина. Скрепить дружбу. Подмывает меня начать стихи противогульные41. Чувствую какое-то большое облегчение, решив на все махнуть рукою. Да, а дела, статьи, стихи, переводы, рассказы, романы и т. п.? Поездки, мечты, планы, все связано с Юр.

15 <р.>

Май 1924

1 (четверг)

Неожиданно, как с того света, явился Ауслендер, которого я принял за Бабенчикова. Говорит, что приехал за мною, что меня ждут, деньги пришлют с актером МХТ1. Подозреваю, не с ним ли самим прислали. Новостей куча, конечно. Было не без приятности. Весело. И в другую сторону какой-то поворот. С утра писал Ракову, терзая его. Но в самом деле: что за примадонна и demi-vierge2. Юр. пошел к О. Н. Мы вышли к О<льге> Аф<анасьевне>. Хороший старый дом, придв<орный?>. Прачешная. Но мрачные хоромы на бессолнечную Неву. Пушки, дурацкие процессии с повешенным Пуанкарэ3. Приходили люди. Циммерман, Чуковский, Коля Юдин, потом Ахматова. Пили чай с пасхой. Я читал «Нов<ого> Гуля». Рассказы о поездке. Хотел было спросить у Сережи денег, да постеснялся. Дома у нас О. Н., недопеченная булка, безденежье. Хотелось выйти. С переводом часов все – слишком рано. Как быть с дровяным долгом, не знаю. Стыдно мне перед Юр. за «Исп<анского?> соловья» ужасно4. Все это – пустая выдумка. Сидел один не очень мрачно и рано лег спать.

2 (пятница)

Суше. Выходил утром к Мандельштаму, но денег у него нет. Кое-как поели и приятно прошлись к Шульгину. Не особенно любезны. Накормили нас столовым обедом, но денег, как обещали, не дали. Что-то болтали о продаже золота, о поездке Анны Серг<еевны> и т. п. Домой шлепали не так хорошо. Скромно пили чай. Л<ев> Льв<ович> не опоздал, хотя говорил, что у него болит живот. Ехали на извозчике. Был очень мил, но что-то на будущей неделе не собирается прийти вечером, а там я уеду. Не знаю, как все у нас выйдет. Все искал какого-то знакомого пожарного, с которым познакомился (у Круковской?) Видел Лизу Александрову, m-me