100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

должны были состояться с соблюдением церемониала, положенного фельдмаршалу, со всеми воинскими почестями. Но вопрос о месте погребения еще не решен. Предполагался Казанский собор – совсем недавно завершенный постройкой и освященный лишь 15 сентября 1811 года. Здесь находилась икона Казанской Божьей матери – перед ней Кутузов молился, отъезжая к войскам в августе 1812 года. Здесь хранились 113 трофейных знамен и штандартов, взятых в Отечественную войну, и 29 символических городских ключей от освобожденных российскими войсками городов Европы. После погребения здесь тела Кутузова Казанский собор стал пантеоном русской воинской славы 1812–1814 годов.

Но собор надлежало подготовить к погребению, и тело Кутузова, переложенное в великолепный парадный гроб, вознесенное на парадный катафалк с балдахином, находилось в соборе Троицко-Сергиевой пустыни 17 дней. И все это время не прерывалось траурное шествие столичного народа вокруг гроба.

М.Н. Воробьев. Похороны М.И. Кутузова. 1814 год

…Наступило 11 июня. В Петербурге стоявшая в течение долгого времени дождливая, ненастная погода сменилась в этот день безоблачным небом. День ведь был не простой: 23 июня по новому стилю – самый долгий световой день в году, когда ночи почти не ощущается. Спал ли Петербург в эту ночь? Трудно сказать. Во всяком случае, нескончаемые толпы петербуржцев пешком, в экипажах, верхом и на телегах двинулись к западным границам города, к Нарвской заставе и Петергофской дороге. Столичное население в это раннее утро сместилось к обычно пустынной городской окраине.

Гроб с телом Кутузова вынесли из собора и установили на парадную колесницу, запряженную шестеркой лошадей. Процессия двинулась в направлении города.

Неожиданность подстерегала у въезда в город, близ Нарвской заставы, где тогда через речку Таракановку (ныне заключенную в подземную трубу) процессию ожидали не только высшие военные и гражданские чины, но и несметные толпы народа. Людей невозможно было сдержать – они приблизились к траурной колеснице и выпрягли из нее лошадей, нарушив этим весь заранее установленный церемониал. Десятки рук схватились за постромки, сбрую, за все части парадного конского убора и… повезли колесницу «на раменах своих», руками. Воспрепятствовать этому порыву было невозможно.

«Слабо всякое перо, – писала незадолго до этого начавшая издаваться в столице газета «Русский инвалид», – изобразить все происходившее»…

Так необычная траурная процессия проследовала через город, «несмотря на призывы, просьбы и даже приказания властей». Открывала процессию «конная команда», за ней шел «домовой штат» Кутузова, потом верховая лошадь в траурном уборе и «парадные лошади»; за «парадной каретой» несли гербы и ордена. Далее шли делегации от чиновничества, столичного купечества, от Комитета Петербургского ополчения и духовенство. Потом – запряженная людьми траурная колесница с гробом, вокруг которой шли 80 факельщиков. За гробом – близкие покойного и высочайшие особы. Процессия замыкалась батальонами пехоты и эскадронами кавалерии.

«Блеск и пышность похорон, – писала газета «Северная почта», – не могут быть сравниваемы с этим трогательным, волнующем зрелищем».

Процессия двигалась по Старо-Петергофскому шоссе, через Калинкин мост, по Садовой и рядом с Никольским Морским собором по Никольской улице (ныне – улица Глинки), через Театральную площадь, по набережной Мойки и Большой Морской – и по Невскому проспекту до Казанского собора. Звуки траурной музыки, исполняемой десятками военных оркестров, неслись над городом.

Внесенный в собор гроб установили на специально сооруженный в центре огромного церковного зала катафалк, автором проекта которого был тот же великий зодчий Андрей Воронихин, построивший и сам собор. Над ступенчатым помостом, окруженным знаменами, военными трофеями и огромными канделябрами в форме артиллерийских орудий, парила фигура ангела с лавровым венком; на специальных подставках размещались ордена Кутузова. Почетный воинский караул размещался на ступенях и площадках катафалка, вокруг гроба…

В течение двух дней «благодарные сыны России… могли созерцать бренные останки оплакиваемого ими мужа». 13 июня гроб Кутузова опустили в могилу, находящуюся под одним из могучих каменных столбов, держащих конструкцию огромного здания.

А через 23 года, когда Россия готовилась торжественно отметить 25-летие победы в Отечественной войне, перед Казанским собором воздвигнули бронзовые памятники «зачинателю Барклаю» и «совершителю Кутузову», отлитые по модели скульптора Бориса Орловского (на гранитные постаменты, исполненные по рисункам архитектора Василия Стасова, их устанавливал Константин Тон). И Казанский собор, бывший и ранее пантеоном славы Двенадцатого года, стал мемориалом Кутузова, местом, где расположена «гробница святая», столь вдохновенно воспетая Пушкиным.

Подвиг Кутузова, память Кутузова неразрывно связаны с его родным Петербургом.

«Сельский праздник» в Павловске

Скромность была первым качеством возвратившихся ратников: никто не хвалился подвигами, ибо всякий исполнял только свой долг…

Из «Записок» Р. Зотова, 18-летнего прапорщика петербургского ополчения

Одержав победу в Отечественной войне двенадцатого года, русская армия начала Европейский поход, освобождая одно за другим покоренные Наполеоном государства Европы. 19 марта 1814 года российские корпуса вступили в Париж. Наполеоновская империя пала.

Первое известие о вступлении в Париж – в частном письме императора Александра к матери – российская столица получила лишь 5 апреля, а официальное сообщение пришло в понедельник, 13 апреля, на следующий день после Пасхи. Город еще «не пришел в себя» после пасхальных гуляний – и вот новое торжество, отмеченное 15 и 18 апреля. Орудийные залпы и колокольный звон, иллюминации, балы в Купеческом обществе и в Танцевальном клубе…

Так началась небывалая в истории города полоса празднований, растянувшаяся на три с половиной месяца, до конца июля 1814 года. Это было время триумфа – Невская столица не просто отмечала военную победу, увенчавшую беспримерный поход, который продолжался семнадцать с половиной месяцев. Поход, начавшийся у стен захваченной неприятелем Москвы и завершенный в поверженной неприятельской столице. Победа над Наполеоном означала крутой поворот в судьбе Европы и огромный рост политической мощи России. Наступало новое время – с его иллюзиями, надеждами, прозрениями и разочарованиями…

Для столицы, Петербурга, триумф этот означал не только взлет ее значения в Европе, ее европейское признание и окончательное превращение Петербурга в «военную столицу», в символ «твердыни» России, но и наступившее вскоре изменение самого образа города: его «стройный, строгий вид» обогатился множеством прекрасных сооружений и грандиозных архитектурных ансамблей, воспевавших победу над Наполеоном.

Любопытное сообщение читаем мы в одном из июньских номеров газеты «Русский инвалид»; будто бы решено отправить в Петербург из Парижа статую Наполеона, венчавшую Вандомскую колонну и снятую после состоявшегося 26 марта отречения Наполеона в Фонтенбло…

Вряд ли читатели знают, что представлял собой в 1814 году Петербург. Попытаемся кратко рассказать об этом, опираясь на неопубликованный документ, хранящийся в Отделе рукописей Российской Национальной библиотеки.

Численность населения российской столицы достигла в 1814 году 335 тысяч человек, увеличившись за последние 10 лет на 90 тысяч. Среди них было немногим более 30 тысяч дворян, 8 с половиной тысяч купцов и 15 тысяч мещан, нижних чинов армии и флота насчитывалось 45 тысяч человек, а крестьян