Законная добыча - Саша Кей

его удивлённым взглядом я забираю его стакан, на дне которого ещё плещется немного виски, и залпом выпиваю. Обжигающий ком прокатывается по горлу и падает в пустой желудок. Меня на секунду ведёт с непривычки.

— А пациенту пока больше не стоит, — выдыхаю я, пытаясь сморгнуть выступившие слёзы.

Я говорю о Сафарове в третьем лице, потому что не знаю, как к нему обращаться. На «вы» язык не поворачивается, а «ты» — это сокращение дистанции, и может не понравиться Амиру, да и самой мне хочется скорее её увеличить.

Обрабатываю руки хлоргексидином, натягиваю перчатки, стараясь отстраниться от обстоятельств. Разрываю упаковку шприцев.

— Надеюсь, ты понимаешь, что любая попытка навредить мне, кончится для тебя плохо, — Сафаров внимательно следит за каждым моим жестом.

Да уж. Будь у меня кишка потолще, тут достаточно хирургических инструментов и игл, чтобы навредить. Но в случае чего я останусь в руках Сани.

Всаживаю один за другим уколы: обезбол, против столбняка, против гангрены, антибиотики… Хороший комплект. Я бы не стала доверять человеку, у которого он под рукой. Этот Яр наверняка опасный тип.

— Я поставила антибиотики широкого спектра. Алкоголь под запретом, — едва слышно шелестю я, морально готовясь к физическому вмешательству в рану.

Сафаров, однако, меня слышит и кивает. Больше я на его лицо не смотрю. Сняв то, что он налепил сам, сглатываю. Господи, помоги!

Где-то час уходит на то, чтобы расширить рану и полностью вычистить. Иссечение краёв даётся мне хуже всего, но, с другой стороны, мой дилетантский подход лучше, чем ничего. К моменту, когда я организую дренаж из примитивного марлевого тампона и завершаю повязку, с меня сходит семь потом.

Ужасная работа. Как мама такое выдерживала?

— Всё… — выдыхаю я и бегу к раковине.

Меня тошнит, но организму нечем себе помочь, поэтому я просто хлебаю воду из фильтра с питьевой водой и дышу открытым ртом.

После процедур полагается давать рекомендации, но это выше моих сил.

Да пошёл он!

— Босс, — голос Сани, заглянувшего на кухню, ударяет по напряжённым нервам.

Я вскидываюсь и резко оборачиваюсь. Телохранитель не тот человек, которому сто́ит показывать спину. Я его совсем не знаю, но чувствую это всем нутром. Так же, как я бы сама близко никогда не подошла к Павлу Андреевичу. Есть в этих двоих что-то крысиное.

От неосторожного движения меня ведёт, я заваливаюсь набок. Переступаю ногами, чтобы устоять, но наступаю на край халата. От падения удерживает здоровой рукой Сафаров. Он фиксирует меня за плечо в вертикальном положении.

— Босс, — продолжает упырь, — вы сменщика вызвали? Зачем? Я в порядке. Свежачок.

Саня явно недоволен раскладом.

— Он здесь? — Никак не комментирует своё решение Амир.

Из-за спины Сани выступает угрюмый бугай, напоминающий медведя. На первый взгляд он выглядит неповоротливым качком, но стоит только увидеть, как он двигается, и становится понятно, что это обманчивое впечатление.

— Свободен, — отпускает Сафаров скрипящего зубами телохранителя. — Я дам знать, если ты понадобишься.

И лишь после того, как за Саней захлопывается входная дверь, Амир спрашивает у новоприбывшего:

— Слежку организовал?

Тот кивает. На меня не смотрит совсем, и слава богу. Мне хватило чересчур пристального внимания Сани.

— Планировку знаю. Сколько объектов охраны?

— А это сейчас имеет значение? — Сафаров тянется к бутылке, чтобы налить себе виски, но вспоминает про антибиотики.

— Имеет значение одну спальню держать в поле зрения или две.

Мне становится нехорошо.

Они, что, ждут вторжения? И кого? Мироненко этого?

— Одну спальню, — припечатывает Амир.

Глава 10. Лишняя информация

Всё-таки не быть мне шпионом или кем-то подобным. В моменты стресса следить за языком у меня получается с трудом. Пока дрожала от ужаса, ещё справлялась, а теперь…

Теперь я устала.

Я всё ещё боюсь, но психика не может находиться в постоянном напряжении. Вот и сейчас, понимая, что прямо сию секунду меня не будут мучить, неосознанно отпускаю вожжи.

И когда новый телохранитель покидает кухню, у меня вырывается:

— Что это за жизнь такая, если нельзя доверять даже своему охраннику? Как можно такое выбрать? — и в голосе у меня яд и нотки тихой истерики.

— Виски не пошёл тебе на пользу, — рубит Сафаров, и я затыкаюсь. Впрочем, лошадиная доза медикаментов тоже делает своё дело, и немного развязывает Амиру язык. — Я не выбирал.

Помолчав, он добавляет:

— Я никому не доверяю.

Вряд ли это откровение, скорее, намёк.

Я уже собираюсь спросить: «Что, и матери?», но успеваю сдержаться. Не мне такое говорить. Я-то своему отцу не доверяю ни на грош. Да и тему семьи лучше не затрагивать. Не в этом случае точно.

— В спальню, — приказывает Сафаров тоном, ясно дающим понять, что слушаться надо беспрекословно.

Мне муторно, страшно, но я успокаиваю себя тем, что Амиру сейчас явно не до сексуальных забав. Видно, что ему несладко. Хоть он и не показывает, но его выдают бледность, лихорадочные пятна на скулах и испарина на шее.

Вдруг в одну секунду у меня в голове что-то происходит, и я смотрю на Сафарова отстранённо. Пожалуй, только сейчас я вижу его не пугающим набором деталей, а целиком.

Высокий мужчина, намного выше своего отца, по крайней мере, каким я Джафара запомнила. Вроде бы говорили, что вторая жена Джафара была моделькой, польстившейся на деньги, а потом еле унёсшая ноги. История какая-то мутная, но я никогда не интересовалась таким, так что ничего вразумительного не знаю.

Не брюнет, скорее, тёмный блонд, если так можно вообще сказать. Несколько выгоревших прядей в причёске. Глаза холодные, не то серые, не то голубые. Ресницы длинные, скулы вылеплены идеально. Жёсткая линия рта.

Да, на отца внешне совсем не похож. Не то что Бекхан. Тот, судя по фотографиям в новостях, был копией папаши.

Амир вообще производит другое впечатление. Если старшие мужчины в его семье напоминали зверей, то Сафаров-младший пугает совсем по-иному. И дело вовсе не в мускулах. Есть ощущение, что если его вывести из себя, то это будет локальный конец света.

— Не заставляй меня повторять, — меня предупреждает Амир меня, замершую истуканом.

Спохватываюсь и линяю. А в спальне снова начинаю метаться. Кровать одна. Да, большая. Да, Сафарову сейчас не до секса. И всё равно. Что-то мне подсказывает, что спать рядом с ним — плохая идея.

Да с чего я решила вообще, что он сам меня будет… а не отдаст своим прихвостням.

В комнате есть ещё кресло. Оно не раскладывается, но я вполне могу поместиться в нём, если скрючиться. Занимаю место там, надеясь, что это устроит чудовище.

Вернувшийся в спальню