Хромой Герцог, или Невеста поневоле - Наталья Кошка

Внутри меня все возмутилось. Ну до чего же он противный! Неужели с него убыло, если мне хотя бы дали умыться и почистить платье? Все-таки я девушка. Не может же он не понимать таких элементарных вещей? Сам-то — ухоженный, чистенький. Гад. И Сухарь. Не зря я его так окрестила про себя, полностью соответствует.

— Ваше возмущённое сопение наверняка слышно даже за окном, Элиана. Уверяю вас, мне это нравится не больше, чем вам. Воспринимайте наш брак как вынужденную меру и спасение от виселицы. А уж что дело до костюма…, вы мне нравитесь и в этом нелепом розовом безобразии.

И он впервые на моей памяти усмехнулся. Я настолько опешила, что не нашлась с ответом. Он только что отпустил мне комплимент? Или оскорбил? С этим человеком никогда не поймёшь. Но все же склоняюсь к варианту, что это было замаскированное издевательство.

Мира нащупала мою руку и сжала, успокаивая. Мы обменялись с ней понимающими взглядами. Да, с герцогом просто не будет, но лучше, чем болтаться в петле.

Пожалуй, я смогу потерпеть его брюзжание и холодность еще какое-то время. А потом придумаю, как укротить его норов.

* * *

Я мысленно смирилась с тем фактом, что застряла в этом мире и теле надолго. И решила, что пока буду держаться за то, что имею, а с глобальными вопросами разберусь, как настанет более спокойное и подходящее время.

И к тому моменту, как экипаж вынес нас к небольшой симпатичной часовенке на холме у развилки, я была готова к следующему шагу: стать леди Рейнольд.

Спокойно выбралась из кареты, поздоровалась со священником и подтвердила, что вступаю в союз добровольно. Служитель окропил меня и герцога водой из чаши, благословил и попросил поставить подписи в местной книге учета брачующихся. Все шло неплохо, пока мы не дошли до финальной сцены.

— А теперь прошу Вас, Ваша Светлость, скрепить брак поцелуем с новобрачной, — заявил священник.

Я замотала головой, категорически отказываясь целоваться с Хромым Герцогом, но тот подошел вплотную и приподнял мое лицо за подбородок.

— Элиана, сейчас не время показывать характер, — прошипел едва слышно Рейнольд. — Это всего лишь поцелуй, а не укус змеи.

— Возможно укус был бы предпочтительнее и милосерднее, — пробормотала себе под нос едва слышно. Но герцог, судя по всему, отличался отменным слухом.

— Клянусь, что больше не прикоснусь к вам. Никогда! — припечатал разъяренный жених и сорвал с моих губ поцелуй.

На мгновение меня коснулось его дыхание: горячее, прерывистое. Сильной рукой он надавил мне на затылок, углубляя поцелуй. Я забыла, как дышать от столь наглого вторжения и даже позволила целовать себя целых семь секунд!

Наконец герцог меня отпустил и его лицо снова стало непроницаемым. Ни единой эмоции. Будто бы это не он только что целовал меня с пылкостью тайного любовника. Вот так дела!

Оказывается, внутри этого мужчины бушуют еще те страсти, только он предпочитает их не показывать другим.

Стиснула пальцы в кулак, пытаясь унять предательскую дрожь. Щёки горели. Поправила прическу, чтобы скрыть волнение и нашла глазами Миру. Она очень активно показывала мимикой, что в шоке с герцога и его поцелуя. Дала ей знак успокоиться и повернулась к священнослужителю.

— Церемония окончена? — вежливо поинтересовалась. Надеюсь, нам не придется консумировать брак, чтобы доказать его законность.

— Да, Ваша Светлость, — поклонился мне священник. Словно один поцелуй и моя загогулина в книге и впрямь делали меня настоящей герцогиней.

— В таком случае, я бы предпочла поскорее очутиться где-нибудь, где есть горячая вода и кусок мыла, — перевела взгляд на Рейнольда и добавила не без яда в голосе. — Муж мой.

— Непременно, жена моя, — ответил в тон Сухарь, не моргнув и глазом.

Что ж, можно считать, пока у нас ничья. Но герцог не подозревает, как ему «повезло» с женой. За словом в карман не полезу и пусть не надеется, что удастся сделать из меня молчаливую няньку или покорную домработницу.

Глава 9

Глава 9

Мы снова трясемся в карете, минуя живописные места. Холмы перетекают в низины, дорога петляет все дальше, и я не могу отвести взгляд от окна: вокруг поистине красиво. Той самой нетронутой, девственной красотой живой природы, где еще не ступала нога человека. Если не считать, конечно, проторенной грунтовой дороги.

— Вы так улыбаетесь, Элиана, словно за окном действительно есть что-то чудесное.

Герцог проронил слова, снова уткнувшись в свою газету. Он периодически ее открывал на протяжении пути и сложилось впечатление, что ничего интереснее этого куска бумаги перед ним нет. В то время как мы проезжаем мимо чудесных лесов, лугов, покрытых полевыми цветами, живописных ручейков.

— Конечно есть. Здесь так красиво!

Едва не ляпнула, что давно не видела таких просторов и дикой природы, но вовремя прикусила язык. В моем мире меня окружали бетонные коробки. А природу я видела лишь в короткий период отпуска, и то, плотно застроенную коттеджами и отелями. И это все было совершенно не то.

— Никогда бы не подумал, что вы относитесь к той категории восторженных девиц, что станет любоваться деревьями. Вы мне показались более практичной и черствой.

Черствой?! Да кто бы говорил.

— Вы не впервые причисляете меня не к той категории, — выделяю голосом последнее слово. — Делать поспешные выводы — ваш конек, судя по всему.

— А какой ваш? Передергивать мои слова и переводить стрелки? — герцог откладывает газету и впивается в меня взглядом. Мира ойкает и вжимается в спинку сидения.

— Спокойно, Мира, — киваю компаньонке. Если супруг желает выяснить отношения здесь и сейчас — я в его распоряжении. — Что вы хотите этим сказать?

— Лишь то, что озвучил ранее: вы дурно воспитаны, не умеете держать себя в руках и стоит вам открыть рот, как оттуда льется все, что вам взбредет в голову. Придется мне поработать над вашим воспитанием и образованием. Жена герцога не может так себя вести в приличном обществе.

Сухарь чуть пристукнул тростью, подчеркивая важность своих слов. Фу ты ну ты… какие мы.

— Едва ли ваше общество можно назвать приличным, — не остаюсь в долгу, испытывая некоторое удовлетворение от нашей словесной перепалки. — Указываете женщине на мелкие просчеты, не замечая в собственном глазу бревна! Вы же… эмоциональный сухарь! Вам чуждо все человеческое, вы даже спасли меня только с одной единственной целью —