Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

Он заявлял, что их интересуют не жалкие тушки пассажиров, а деньги и припасы. Если все будут вести себя смирно, то никому не причинят вреда, только ценности заберут, да ещё несколько бочек свинины и гороха, а в придачу – трёх-четырёх моряков, которые нужны пиратам для пополнения команды; через час все смогут продолжить путешествие. Затем он отрядил группу пиратов препроводить пассажиров-мужчин обратно в каюты и собрать дань; женщины же останутся в заложницах, дабы обеспечить беспрепятственный грабёж; вторым указанием было разграбить трюм, а третьим пунктом он вызвал вперёд трёх вооружённым своих и велел обыскать бак на предмет кого-то ещё.

– Живо! – крикнул Эбенезер Бертрану, спрыгивая на пол. – Надевай эту одежду, а мне отдай мою ночную рубашку!

Со всей возможной поспешностью он принялся сдирать с себя наряд лакея.

– Зачем? – провыл слуга. – Нам всё равно конец.

Эбенезер уже снял его платье и начал тянуть за ночную рубашку.

– Мы не ведаем, что нам уготовано, – сказал он мрачно. – Наверное, им нужны джентльмены, а не простой народ. В любом случае, лучше быть честным до конца: если мне суждено умереть, то я умру Эбеном Куком, а не Бертраном Бёртоном! Снимай живо! – Он дёрнул в последний раз, и рубашка слетела с головы и плеч лакея. – Иисусе Христе, она обосрана!

– Так это от страха, – признал слуга и пополз за какой-никакой одёжкой.

– Дамочки, стоп! – донеслось из люка. – Ребята, гляньте-ка, плавучая Гоморрия!

Эбенезер в измаранной ночнушке, натянутой наполовину через голову, и Бертран, всё ещё голый, ползающий на карачках, обернулись и узрели на лестнице трёх скалящихся пиратов с пистолетами и шпагами.

– Мне неприятно портить вам праздник, матросы, – сказал вожак. То был свирепого вида Мавр с бычьей шеей, сломанным носом, неухоженной бородой и тёмной кожей; красный головной убор походил на тюрбан, а из распаха рубахи выбивались черные волосы. – Но ваши жопы нужны нам на палубе.

– Сэр, прошу не обманываться на мой счёт, – ответил Эбенезер, натягивая ночную рубашку полностью. Он приосанился со всем возможным спокойствием и презрительно указал на Бертрана: – Этот малый пусть говорит за себя, а я не матрос, меня зовут Эбенезер Кук, и я – Поэт-Лауреат Мэриленда, Провинции Его Величества!

Глава 14. Лауреат претерпевает два покушения на образ, пиратство, становится свидетелем почти дефлорации, почти бунта, убийства, жуткой беседы двух морских капитанов, и всё это на нескольких страницах

Не впечатлённые заявлением Эбенезера, ужасный Мавр и два его подельника вытурили пленников на главную палубу: Лауреата – одетого лишь в неприглядную ночную рубашку, а Бертрана – в наспех натянутых портках. К этому времени гвалт малость стих, хотя женщины и слуги безостановочно стенали и лили слёзы, помощники и экипаж угрюмо стояли у бизань- и фок-мачт, соответственно, а джентльмены, один за другим возвращавшиеся из кают-компании под охраной своих грабителей, с поджатыми губами хранили молчание. Ни женщинам, ни мужчинам пока не причинили телесного вреда, а успешное разграбление «Посейдона» почти подошло к концу – из заявленных целей пиратам, как подслушал Эбенезер, осталось только закончить перемещение продовольствия и призвать на службу трёх-четырёх моряков.

Грабёж мало волновал поэта: лакей и так обобрал его до нитки; перспектива насильственной вербовки – вот что ужасало его, потому как их с Бертраном схватили на баке и ни один из них не был одет как джентльмен. Страхи удвоились, когда похитители повели обоих к фок-мачте.

– Нет, умоляю, выслушайте меня! – вскричал он. – Я вообще не моряк! Меня зовут Эбенезер Кук, из Кук-Пойнта в Мэриленде! Я Лауреат-Поэт!

Несмотря на серьёзность своего положения, матросы «Посейдона» при его виде заухмылялись и принялись толкать друг друга локтями.

– Ты лауреат-враль, бездельник, – рыкнул один из пиратов и впихнул Эбенезера в толпу. Однако сцена привлекла внимание пиратского вожака, возраст и внешность которого выдавали в нём капитана, и он подошёл.

– В чём дело, Боабдиль? – Голос главного был мягким, а одеяние, в отличие от нелепых нарядов его людей, скромным, даже джентльменским; на суше такого приняли бы за честного плантатора или судовладельца годами лет за сорок, однако огромный Мавр откровенно встревожился из-за его приближения.

– Вообще ни в чём, капитан. Мы нашли этих щенков на баке, они там сношались, и этот дылда твердит, что он не матрос.

– Спросите моего слугу! – взмолился Эбенезер, повалившись перед капитаном на колени. – Спросите вон тех скотов, из их ли я числа! Клянусь вам, сэр, я – джентльмен, Лауреат Мэриленда по приказу лорда Балтимора!

Бертран, отвечая на вопрос капитана, подтвердил личность хозяина и объявил о своей, а боцман добровольно дал дополнительную аффирмацию, но старый Нед, хотя его мнения никто не спрашивал, коварно поклялся в обратном и в качестве доказательства извлёк – к ужасу поэта – подписанный на баке документ, провозглашавший Эбенезера членом команды.

– Всем будет лучше, если вы запишете к себе обоих, – добавил тот. – Они вполне способные моряки, только мошенники и воры в придачу! Не давайте им себя обдурить!

Разгадав умысел старого товарища, кое-кто из матросов тоже поднял крик, надеясь спастись от насильственной записи в пираты. Но капитан, изучив бумагу Неда, швырнул её за борт.

– Знаю я эти штуки, – фыркнул он. – К тому же листок был подписан Лауреатом Мэриленда. – Капитан смерил Эбенезера скептическим взглядом. – Значит, ты и есть знаменитый Эбен Кук?

– Сэр, клянусь! – Сердце поэта гулко забилось, он пришёл в трепетный восторг от проницательности капитана и поразился, сколь широко уже распространилась его слава. Однако беды не кончились: пират, хотя и выглядел фактически убеждённым, приказал отвести обоих на корму для опознания пассажирами, где был озадачен третьей версией – матросом не был никто, Лауреатом же являлся некто постарше и покрепче, с тощим пройдохой-секретарём. Капитан Мич согласился с этим, добавив, что слуга не впервые притязает на должность хозяина.

– Ага, – обратился к Бертрану пират, – стало быть, ты прячешься за юбками слуги! Но почему команда утверждает обратное?

К тому времени опустошение «Посейдона» завершилось, и допрос удостоился всеобщего внимания. Эбенезер потерял надежду объяснить запутанную историю маскировки.

– Какая тебе разница, кто лжёт? – спросил капитан Мич с квартердека, где его удерживали на мушке. – Забери у них деньги и проваливай!

На это пират невозмутимо ответил:

– Мне нужны не деньги Лауреата – бьюсь об заклад, у него их кот наплакал. – Оба – Эбенезер и Бертран – подтвердили справедливость такой догадки. – Хороший лакей – вот что мне нужно, прислуживать на борту; Лауреат может отправляться к дьяволу.

– Вы меня разоблачили, – тотчас сказал Бертран. – Признаюсь, что я – Лауреат Эбен Кук.