Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

в каюты для грабежа; у фок-мачты столпились матросы. Эбенезер увидел нескольких своих обидчиков, включая Неда, а также много новых лиц. Пираты, с их последней встречи проведшие в море не меньше шести недель, не трудились скрывать вожделения к дамам и служанкам: они обращались к ним в похабнейших выражениях, щипали, торкали, похлопывали и поглаживали. Капитан Паунд был только и занят тем, что предупреждал всеобщее насилие. Своим негромким, шипящим голосом он распекал команду и грозил протащить подручных под килем, если не угомонятся. Но даже при этом сам помощник, чернокожий Боабдиль, едва не осатаневший при виде совсем ещё юной красотки, которую – страдавшую, быть может, от морской болезни – вывели на палубу в ночной сорочке, закинул её на плечо и направился к перилам, явно намереваясь использовать в традиционной пиратской манере. Капитану пришлось приставить к виску Мавра пистолет, дабы тот умерил пыл и убрался, ворча и облизываясь, прочь. Девица, по счастью, лишилась чувств, едва к ней приблизились, а потому не узнала, что её честь была спасена в последнюю минуту.

Положение стало настолько отчаянным, что спустя какое-то время капитан приказал всем своим вернуться на шлюп, хотя грабёж ещё не вполне закончился, и отцепить крючья. Он забрал с собой капитана Мича, двух членов экипажа «Посейдона» и одну большую шлюпку, объяснив это необходимостью в консультации насчёт долготы и той возможности, что не вся амуниция для пушки была конфискована; дескать, он освободит их сразу, как только шлюп окажется вне досягаемости. Затем Паунд приказал всё ещё возмущённой команде уложить свежее продовольствие для последующего официального дележа трофеев и удалился с заложником в штурманскую рубку.

Эбенезер, естественно, покинул наблюдательный пост, как только пираты вернулись, ведь настрой их был столь опасен, что ещё до того, как в люк отправился первый бочонок портвейна, он спрятался подальше на корме, за старым грузом, дабы избежать их гнева. Его укрытием стал широкий тёмный проход высотой около трёх футов, который шёл под каютами по обе стороны киля до самого рудерпоста. Поскольку это пространство обеспечивало доступ к рулевым тросам, тянувшимся от палубного штурвала через блоки к самому рулевому столбу, в нём оборудовали поверх днища накладной пол, на который Лауреат улёгся навзничь и замер. Над его головой, находившейся от руля менее, чем в двух футах, громыхнули по полу стулья и прозвучала пара смешков.

– Небом клянусь, черномазый её распорол бы! – Эбенезер без труда признал в говорившем капитана Паунда. – Я думал, он отправит меня к рыбам, когда я его удержал!

Второй рассмеялся.

– Если бы распорол, Том, то клянусь, я непременно распял бы его! Было бы жаль, конечно, и спасибо тебе: она лакомство для джентльмена, а не для мясного быка. Я сам намерен отведать её раньше, чем мы достигнем Лэндс-Энда.

Эбенезер не удивился, услышав голос капитана Мича, но пришёл в ужас от дружеских отношений, которые подразумевал разговор.

– Ждёшь неприятностей? – спросил Мич.

– Бог его знает, Джим. Боабдиль – сущий зверь, когда нацеливается на мохнатку. Им всем нужна неделька на суше, иначе я покойник.

– Что ж, у меня нет указаний насчёт твоего поэта, но я принёс тебе вот что – тайком доставили на борт в Сидар-Пойнте.

Последовала пауза, во время которой Мич предъявил нечто, о чём сообщил, затем на стол шлёпнулись бумаги. Эбенезер напряг слух, хотя прежде отчётливо слышал каждое слово. Он напрочь забыл об исходной цели своего прятанья.

– «Тайная история путешествия по Чесапикскому заливу», – прочёл Паунд. – Что за ерунда?

– Не ерунда, – хохотнул Мич. – Старый Балтимор перережет тебе за это глотку! Прочти на обороте.

Бумаги зашуршали.

– Клянусь Богом!

– Точно, – Мич подтвердил вывод, к которому пришёл его приятель. – Это добыли у Дика Смита в графстве Калверт – Бог знает как! Он генеральный инспектор Балтимора.

– Но мне-то что с этим делать?

– Сказали, что через месяц или вроде того за журналом явится сам Куд. Это, насколько я понимаю, лишь часть; если он найдёт остальное прежде, чем дела утрясутся, то Николсон не сможет его тронуть. Там нынче бедлам, Том, видел бы ты Сент-Мэри-сити! Андрос пришёл и ушёл; Лоуренс вернулся; Генри Джоулз занимает место Ниниана Била; возвращается старый Роботэм, тебе ещё понравилась его дочка – помнишь Люси?

– Да, с прошлого раза, – сказал Паунд. – Ты говорил, у неё родинка на жопе.

– Нет, Том, никакой родинки! Клянусь, это Большая Медведица в веснушках, а её альфа и бета указывают…

– Хватит! – рассмеялся Паунд. – Я помню, где находилась Полярная звезда, на которую нацелились все мужики. Давай-ка дальше про Мэриленд, пока не пришлось отчаливать.

– Ну и бабёнка, чёрт побери! – докончил Мич. – На чём я остановился? Об Андросе рассказал?

Он продолжил, сообщив, что свояк Джона Куда Неемия Блэкистоун, невероятно влиятельный при покойном губернаторе Копли, скончался в феврале, находясь в немилости после того, как таможенные комиссионеры обвинили его в мошенничестве, опираясь на «документальные свидетельства из „Журнала“ Берлингейма», которые тайно передал лорду Балтимору Николсон. В мае сэр Эдмунд Андрос Виргинский вернулся в Сент-Мэри с сэром Томасом Лоуренсом, которого Копли сместил, и сделал того президентом Совета, а также действующим губернатором Мэриленда – к негодованию мятежников, поскольку именно Лоуренс передал Николсону знаменитый журнал Ассамблеи за 1691 год. Далее Николсон сошёл на берег, обнял своего дорогого друга Лоуренса и назначил советником Мэриленда Эдварда Рэндольфа, якобитского генерального инспектора, столь широко известного в колониях своим издевательским презрением к провинциальным властям. Однако Николсон вместо того, чтобы поблагодарить своего прежнего начальника Андроса за правление в своё отсутствие, тотчас назвал его правительство незаконным, объявил недействительными все принятые оным законодательные акты и потребовал (пока тщетно), чтобы Андрос вернул гонорар в пять тысяч фунтов, который был выплачен ему за службу Советом Лоуренса! Мятежники, заявил Мич, стараются воспользоваться этой отповедью, дабы настроить Андроса против Николсона; их предводитель Куд продолжал безнаказанно занимать должность шерифа Сент-Мэри-сити и подполковника ополчения графства под командованием самого Лоуренса; обладая данными полномочиями, он получал жалование от того самого правительства, которое так старался свергнуть. Андрос, конечно, уже предоставил Куду услуги своего «берегового охранника», капитана Паунда, и, вдобавок считай, пообещал Куду убежище в Виргинии, если Николсон, что угрожало случиться вот-вот, возбудит дела против него, его подельника Кенелма Чезелдайна из Ассамблеи и старой вдовы Блэкистоуна. Мятежники, продолжил Мич, ведут себя и оборонительно, и наступательно: они шерстят Провинцию на предмет остатков изобличающего журнала, который в их понимании спрятан вместе с разными папистами да якобитами, и в то же время подстрекают к бунту Пискатауэйских индейцев – возможно, в союзе с другими племенами.

– Чёрт, они затеяли опасную