Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

и логика здравого смысла общественного мнения: желания есть голос нашей натуры, призыв нашей пользы, – хотя, впрочем, не всякий имеет право и силу исполнять эти призывы. Принимая в основание два существовавшие уже факта, оба полезные, – блокаду Карса и действия к Арзеруму, я полагаю, что действия к Арзеруму и гораздо далее были не менее важны, чем блокада Карса; о возможности их одновременно я скажу после. Последствия показали, что занятие Арзерума не следовало откладывать до будущей кампании по пословице – «куй железо, пока оно горячо». Но вообще действия на центральную Азиатскую Турцию имеют в моих глазах бо́льшую, более чем военную, важность. Что значит осада и блокада турецкой крепости, хотя гарнизон ее состоит из разбитой турецкой армии, когда мы могли одним нашим появлением, одним разумным и просвещенным действием, без большого усилия войск, перевернуть всю Азиатскую Турцию вверх дном?.. Турецкая армия заперлась в крепость, не существовала для края, отказалась от самостоятельности, следовательно, она не должна была быть целью войны. Ее все равно что не существовало, и нам следовало только стараться оставить ее в этом состоянии оцепенения по возможности с меньшими для себя трудами, с меньшей тратой своих сил, т. е. оставить для блокады (я не говорю здесь о возможности раннего штурма, как о предположении необъясненном) самое меньшее, необходимое число войск, а с остальными действовать далее. За неимением, или при ничтожестве турецких войск, избегающих боя, целью войны должно было быть занятие нами наибо́льшего пространства края, изгнание из него турецких властей, лишение тем турецкого правительства доходов, рекрут и вообще средств продолжать войну и, главное, перевороты в этих областях, что имеет беспредельную будущность и общечеловеческую пользу.

Что для блокады Карса могла быть оставлена только часть нашей армии, это доказывается уже тем, что при движении главнокомандующего с 19-ю батальонами и с сильной кавалерией к Керни-кёю войска, оставленные для блокады Карса под командой генерал-лейтенанта Бриммера, были достаточны для этого: карсский гарнизон не решился идти против них в поле, так же как и против всей нашей армии. Генерал-лейтенант Бриммер сделал даже близкое к укреплениям его наступление для рекогносцировки; потеря при этом нескольких десятков или сотни людей не доказывает ничего особенного, кроме того, что турки все-таки не решились выйти из Карса для атаки нас в поле. Если предположить, что уменьшение войск, блокирующих Карс, ослабляло блокаду и длило оборону, то, с другой стороны, блокада и оборона длились и без того все лето, – а настоящая блокада заключалась, – как видно даже из действий наших блокировавших войск, – не в содержании ими густых цепей кругом крепости, а в истреблении или захвате, кругом Карса, пунктов с запасами продовольствия и разогнании турецких отрядов, намеревавшихся провезти продовольствие в Карс. Из этих отрядов последний, почти единственный и важнейший, был корпус Вели-паши, а из пунктов самый главный – Арзерум, средоточие управления всей Анатолией и склад военных запасов, откуда направлялись и исходили все распоряжения и пособия осажденной турецкой армии. С этой точки зрения, защита Карса длилась именно от того, что под ним оставалась вся наша армия. Она утомлялась только службой строгого содержания цепей, а кругом ее существовали все турецкие власти, формировавшие партии с транспортами провианта и тайно направлявшие их в Карс. При сознании и знании всего ничтожества и малочисленности турецких войск, бродивших робко в отдалении от Карса и успевавших, может быть, иногда провезти в Карс тайно, как контрабандисты, несколько вьюков провианта, – блокада Карса всей русской армией могла казаться потерей времени и сил и отречением от своего превосходства. Русская армия и еще после побед 1854 года превосходила численностью турок, потерпевших уже неоднократные поражения, и была так сильна, по расчету цифр и относительной численности и положения по сравнению с 1854 годом, что, мне кажется, нельзя не быть убежденным, что ее было напрасно и слишком много всей для блокады Карса.

Было полезно пройти по краю на далекое пространство кругом Карса, чтобы разрушить и разогнать все существовавшие турецкие управления и власти; это не могло бы встретить затруднения, потому что турецкие войска вне Карса были совершенно ничтожны. Занятие Арзерума было необходимо для овладения скорее Карсом. Карс блокировался бы именно в Арзеруме, потому что в нем мы овладевали главными запасами турецкой армии и уничтожали главную центральную власть. С занятием нами Арзерума все отдельные отряды турецких войск, рассеянные кругом Карса и состоявшие из иррегулярных войск, башибузуков, набиравшихся на скорую руку по распоряжению арзерумского начальства, должны были бы удалиться к морю, но они вернее рассеялись бы по домам. Их нужно было преследовать и разгонять; с уничтожением властей, которые формировали их, они не возникали бы более. Состояние Азиатской Турции таково, что с уничтожением кругом Карса турецких властей Карс остался бы один, почти в чужой земле; гарнизон его потерял бы всякую надежду на помощь и на подвоз провианта, и действительно, его неоткуда было бы ожидать; это имело бы на него непременно нравственное влияние и содействовало бы, вероятнее, не к продолжению обороны, а к скорейшей сдаче. Жители говорили, что несмотря на строгую блокаду, в Карс провозился понемногу и потихоньку провиант; пружина всех этих действий находилась в Арзеруме.

Наши действия должны были иметь целью не один корпус Вели-паши, но Арзерум и весь край. Для действий собственно против Вели-паши достаточно было одного Эриванского отряда или немного усиленного, а для занятия Арзерума и дальнейших действий до Трапезонта и в другую сторону было бы достаточно десяти или двенадцати батальонов до тех пор, пока в Азиатскую Турцию высадились бы европейские войска, которые может быть потребовали бы против себя других действий. Отделение от нашей блокирующей армии 10 батальонов, пропорционально артиллерии и немного кавалерии, не ослабило бы блокаду, – если бы ограничились непременно блокадой, – и не могло быть причиной, чтобы турецкая армия решилась выйти из Карса и могла разбить нас. Эти 10 батальонов, преследуя Вели-пашу не до Гассан-Калы, а на 10 и более переходов, непременно рассеяли бы его корпус; он рассеялся бы понемногу от быстроты отступления, а если бы решился остановиться, то был бы разбит. Сомнения в этом не может быть. Для занятия Арзерума после таких действий было бы достаточно пяти или шести батальонов, и они вместе с тем прикрывали бы блокаду Карса. Такое прикрытие блокады в долине Верхнего Аракса, по указанию самой необходимости, впоследствии было поручено одному Эриванскому отряду в составе четырех батальонов, и он оказался достаточным против того же Вели-паши, который вторично отступил еще раз от одного Эриванского отряда. Если личные распоряжения самого главнокомандующего были необходимы