Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

и при блокаде Карса и при занятии Арзерума, то для занятия последнего города было полезно пожертвовать еще 5 или 6 дней, нужных для следования от Керни-кёя к Арзеруму и обратно к Керни-кёю; в эти 6 дней и без нескольких батальонов блокада Карса не могла быть расстроена.

Занятием Арзерума мы отрезывали весь Курдистан от влияния турецкого правительства, овладевали несколькими пашалыками, могли распространить свои действия далеко, потрясти в основании владычество османов в Азии и употребить все средства края в свою пользу. Тогда, – если бы Карс пал даже зимой (чего, однако же, нельзя предполагать, – с занятием Арзерума он пал бы непременно ранее), занятие Арзерума давало нам средства содержать блокирующие войска турецким провиантом и фуражом, и пользоваться всеми средствами края как в продолжение блокады, так и для будущих действий. Занятие Арзерума обеспечивало наши границы Эриванской губернии, и еще более делало достаточным против грабежей курдов два батальона, оставленные в Баязетском пашалыке. Если бы мы не овладели в 1855 году Трапезонтом, то, захватив ближайшие к нему турецкие области, лишили бы неприятельские армии, действовавшие в Крыму, больших средств, потому что нам было известно чрез караваны, что из Трапезонта вывозили в Крым вьючных лошадей, порционный скот и муку: это естественно, возможно, и даже вероятно было так, потому что мы видели своими глазами богатство края скотом и провиантом, и союзники должны были пользоваться таким близким местом, как Трапезонт. Занятие Арзерума и края по возможности далее его, особенно же действия на разноплеменные народы Азиатской Турции с целью разрушить турецкую власть, должны были встревожить союзников, особенно англичан, для которых Малая Азия и вся Турция нужны в настоящем своем состоянии, и могли заставить их отделить и послать в Азиатскую Турцию не одни турецкие войска под начальством Омер-паши. Вообще, чем более были бы блестящи и громки наши успехи в Азии, тем более они имели бы влияние на нравственное состояние и на численную силу обеих враждующих сторон в Крыму и успешную оборону Севастополя, или другие действия. Могут сказать, что мои предположения наших успехов есть фантазия; к сожалению, действительно, они только мечта, и предположения вообще никогда почти не исполняются вполне. Но эту мечту внушают нравственная сила и доблесть русского войска, и она стоила того, чтобы осуществить ее хотя наполовину. При этом нельзя не вспомнить, что если б Вели-паша был разбит Эриванским отрядом у Сурб-Оганеса, то, вероятно, вместе с обложением Карса был бы занят нами и Арзерум, остававшийся тогда совершенно открытым.

XV. Действия турок на наши сообщения и наши действия на сообщения турок

При следовании обратно чрез армянские селения, лежащие в долине Аракса, мы узнали тайно, что у жителей находится еще много турецкого казенного провианта. Хотя они скрывали его, но из расспросов мы узнали, что это был провиант, следуемый с жителей в десятинную подать, назначенный прежде для отвоза в Карс и оставшийся не отвезенным по случаю обложения этой крепости нашими войсками. Теперь нам некогда было разузнавать о том подробнее; даже впоследствии розыски могли повлечь к наветам и неудовольствию жителей; но и после мы убедились, что в крае, по крайней мере в долине Аракса, осталось много провианта, который был приготовлен для отвоза в Карс с начала этого года.

29 июля отряд прибыл к с. Зейдкану и соединился с остававшимися здесь войсками и обозами. В отсутствие наше, в Баязетском пашалыке было все спокойно, особенных происшествий не случилось. Но до полковника Сакена доходили слухи о сборе партий курдов за Алла-Дагом, кроме того небольшие шайки их крали изредка у армян Алашкертского санджака по несколько штук волов, что случалось и прежде. Вскоре по прибытии нашем к Зейдкану получены были донесения из Сурб-Оганеса от майора Кореницкого и из Баязета от войскового старшины Костина, что партии курдов показываются из ущелий Алла-Дага. Одна из таких партий пробралась даже в Эриванскую губернию и украла несколько рогатого скота, другая напала на наших милиционеров на Арзерумской торговой дороге и имела с ними перестрелку. Из Баязета сообщили, что в Ван приехал со значительным конвоем какой-то чиновник и собирает рекрут. Лазутчики и жители говорили, что между курдами, живущими за Алла-Дагом, ездят турецкие офицеры и возбуждают их к действиям против наших войск на наших сообщениях в Баязетском пашалыке. Хотя существенной опасности не было и нельзя было ожидать, но вероятно, что турецкие арзерумские начальства желали произвести беспорядки на наших сообщениях, особенно во время действий наших к стороне Арзерума. Для нас было полезно потушить эти действия в самом начале, чего пока можно было достичь одним появлением наших войск за Алла-Дагом, и тем внушить страх беспокойным. До курдов, очевидно, поздно дошли сведения о движении нашем к Керни-кёю и о возвращении оттуда: они начали шевелиться, когда мы воротились в Алашкертский санджак; неожиданное появление наших войск за Алла-Дагом должно было произвести сильное впечатление. Мы постоянно старались привлекать курдов ласковым обращением, это наконец могло им внушить мысль, что мы боимся их и заискиваем их дружбу; продолжительная доброта, хотя бы соединенная с справедливостью и бескорыстием, могла показаться этому дикому хищническому народу слабостью и внушить ему желание попробовать сесть нам на плечи. На Востоке страх необходим, как вообще везде против полудикого человека, который не ограничивается одним желанием пользоваться спокойно своим честным трудом, а желает более легкого и скорого обогащения отнятием чужой собственности, и наклонен к насилию. В курдах мы не видели религиозного фанатизма, ни преданности к турецкому правительству; видели, напротив, нелюбовь к нему, и только хищнические наклонности. Между отдельными обществами не было крепкой народной связи, и мы могли рассчитывать, что, наказав для примера строго за хищничества какое-либо одно виновное общество, тем не вооружим против себя остальных, – и это оказалось основательно. Что касается вообще до религиозного фанатизма мусульман, то мы на месте видели не его, а то, что служит основанием ему: материальные преимущества, особые права, власть и корысть. Этот фанатизм, эта идея мусульман есть условный знак, знамя, название, только имя для общих материальных выгод, господства и владычества.

Немедленно по возвращении к Зейдкану полковник Хрещатицкий был направлен 1 августа с 1000 человек кавалерии вниз по долине Евфрата к г. Мелезгирду, и ему было приказано: послать оттуда сильные разъезды к Бергерам и к Ванскому озеру, показаться на бо́льшем пространстве; если узнает о сборе курдов, то рассеять их; собрать сведения о состоянии края и о духе жителей; из Мелезгирда пройти к Патносу; повернуть оттуда к южному склону Алла-Дага, чтобы прорезать все пространство, населенное курдами, между этим хребтом и Ванским озером;