Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

их часто; они вооружились и примкнули к нашей милиции. В ожидании движения всего отряда в долину Аракса к стороне Керни-кёя и имея почти всю кавалерию на Драм-Даге, начальник отряда не мог отделить к майору Кореницкому более войск из отряда, находившегося у д. Таву. Впрочем, по общему убеждению, двух пехотных рот было достаточно для действия против одних курдов.

С этой небольшой колонной майор Кореницкий выступил из Сурб-Оганеса 2 октября в 9 часов вечера по дороге к стороне Караклиса; пройдя несколько верст, по указанию проводника своротил влево в ущелья Алла-Дага, шел всю ночь и остановился на привал в скрытом месте у подошвы подъема на главный хребет близ брошенной деревни Азо. Здесь люди сварили пищу и отдохнули. В полдень 3 октября колонна выступила далее, перешла чрез снежный хребет Алла-Дага по горной тропинке, занесенной снегом, к 10 часам вечера спустилась к южной подошве хребта и шла безостановочно до полночи скрытыми местами, не встретив и не заметив ни одного человека. Несмотря на трудности дороги, люди шли бодро и весело. Батальон этот не участвовал в настоящую кампанию 1855 года ни в одном деле и походе против неприятеля, стоял у Сурб-Оганеса, занимался перемолкой пшеницы, отбитой у турок, и над людьми его другие батальоны подшучивали, что они растолстели с турецкого хлеба; всем хотелось побывать в деле и что-нибудь сделать. В ночь с 3 на 4 октября колонна отдохнула в глухом месте ущелья Чекамлер, утром 4 октября сделала еще около 20 верст и вышла наконец на горную отрасль, откуда открылось ей, у подошвы гор, в глубокой и роскошной долине, но в расстоянии еще около 25 верст, урочище Зиляндаро, покрытое цветущей еще растительностью садов, окружавших куртинские деревни. В этот день колонна прошла еще около 20 верст и, не доходя несколько верст до первой деревни, остановилась на ночлег в лощине, в которой была скрыта и отделена от урочища горной отраслью. До рассвета 5 октября майор Кореницкий выступил к селениям, быстро прошел до них и на самом рассвете сделал нападение. Появление наших войск было совершенно неожиданно. Курды выбегали из чадр (палаток) и домов и, не заботясь о спасении имущества, спасались сами, кто мог, на ближайшие возвышенности, преследуемые выстрелами пехоты и кавалерией, которая гонялась за ними врассыпную, била и рубила всех кто попадался. Посередине урочища течет р. Геравен. Майор Кореницкий послал одну роту на правую, а другую роту на левую сторону реки, чтобы истреблять селения, имущества и хлеб, который был уже снят и лежал еще частью в копнах в поле. Кавказские солдаты, ведя подобную войну на Кавказе, мастера́ на такие действия. В одно мгновение пламя обняло все пространство по обеим сторонам Геравен-чая; деревни, стога сена и хлеба запылали; куртинские палатки сносили в кучу и бросали в горевшие строения; ямы с зерновым хлебом и имуществом разрывали, хлеб разбрасывали, имущество, которое нельзя было или не стоило унести, бросали в огонь. В то же время майор Кореницкий послал всю бывшую с ним кавалерию загонять скот, пасшийся на ближайших покатостях. Курды, убежавшие на окрестные высоты, кричали и стреляли, но не решались спускаться и приближаться, удерживаемые штуцерными, которые отдельными кучками прикрывали пехоту. Истребление продолжалось около 3 часов, и в то же время из захваченных баранов и волов жарились шашлыки и варилась говядина в маленьких котелках, которые кавказские солдаты носят на себе. Всего было сожжено 11 деревень, или зимовников, до 300 чард, две мельницы и на них большое количество муки, приготовленной к отправлению, все сено и хлеб, находившиеся в поле и в деревнях. Все более ценное имущество, ковры, посуда и проч., было взято солдатами, казаками, милиционерами и армянами, которые привели нарочно для этого вьючных лошадей. Когда все было кончено, колонна выступила в обратный путь, гоня перед собой несколько тысяч баранов, рогатого скота, ослов и лошадей.

Во время этих действий в некоторых деревиях найдены были изодранные конверты и другие следы нашей отбитой почты. В Зиляндаро было взято в плен несколько курдов; уходя, майор Кореницкий отпустил из них четырех стариков и приказал им объявить курдам, что они наказаны и разорены за частые грабежи их и неприязненные действия против нас, в особенности за нападение на нашу почту, в чем участвовало не несколько воров, а целая сотня, что если они будут продолжать разбойничать, то будут наказаны еще более, для чего придет к ним весь отряд и не оставит у них камня на камне; что за ворами и хищниками должны смотреть все общества и старшины, и что если они будут жить смирно, то мы не сделаем им никакого вреда и не будем обижать их, как мы не обижаем курдов, живущих возле нас в Баязетском пашалыке.

Известие о нападении русских распространилось по соседним долинам и урочищам. Курды спешили со всех сторон, чтобы загородить нам дорогу. Партия в 300 человек встретила колонну в урочище Гюлер, но была прогнана выстрелами шедших впереди застрельщиков 5-й карабинерной роты. Около полночи колонна достигла южной подошвы Алла-Дага и остановилась на ночлег в удобном месте, где могла накормить скот и защитить его. К рассвету к курдам присоединились еще до 500 человек, прибывших из Патноса. Когда утром 6 октября колонна выступила, курды преследовали ее, наседали на хвост и с флангов, бросались в пики издали, стреляли, но действовали вообще робко, не решаясь сблизиться и ударить врукопашную. Перестрелка продолжалась целый день, пока колонна поднялась на вершину хребта; при этом курды, вероятно, понесли потерю, потому что хотя наши солдаты были вооружены еще кремневыми ружьями, но у нас было несколько десятков штуцерных, а у курдов нет вовсе ружей. Перевалившись на северную сторону хребта, майор Кореницкий остановился ночевать тотчас как вышел из полосы снега; курды на северной стороне не преследовали. 7 октября колонна прибыла в окрестности Сурб-Оганеса. Хотя при следовании с перестрелкой трудно было сохранить весь скот, который разбегался, и много скота, особенно отставшего от усталости, было брошено, заколото, сжарено и съедено, но в Сурб-Оганес войска пригнали более 2000 баранов и до 1000 штук рогатого скота, ослов и лошадей. Ходившие с нами армяне пригнали также большое стадо, а захваченное ими имущество в огромном количестве привезли вьюками. Все они из опасения мщения курдов впоследствии ушли вместе с нами в Эриванскую губернию. В продолжение всего похода у нас были ранены выстрелами три человека и несколько лошадей.

Набег этот показал курдам, как нам легко наказать их. Наказание было жестоко, ново и совершенно неожиданно, потому что мы