Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

меры привлечения взволнованного населения на нашу сторону и схватить, если можно, турецких офицеров и чиновников, находящихся между курдами и возбуждающих их против нас. Для действий по всем этим предметам был командирован в Эриванский отряд штаб-офицер, которому была дана от главнокомандующего особая инструкция. Генерал-майор Суслов старался успокоить главнокомандующего и отвечал ему, что волнения уже кончились, не имели никакой особенной важности и происходили не от преданности курдов турецкому правительству и не от религиозного фанатизма, а от воровских привычек их, которыми турецкие власти стараются пользоваться; что курды, кочующие между Алла-Дагом и Ванским озером в числе около 2000 семейств, не опасны даже для одного батальона, оставленного у Сурб-Оганеса; что Большой Курдистан недавно бунтовал и не принимает никакого участия в действиях против нас; что регулярных войск, которые могли бы поддержать хищнические партии курдов, со стороны Вана вовсе нет; что старания только привлечь курдов ласками бесполезно, так как прошедшие действия показали, что только близость и страх наших войск и опасение потерять свои стада заставляют их жить смирно и даже покоряться нам, а наша справедливость и хорошее обращение – быть довольными нашим влиянием и управлением, и, наконец, что было бы полезно наказать жестоко, истреблением, какое-нибудь общество, замеченное в хищничестве, для внушения ужаса остальным. Переписка эта не имела никаких последствий, но мера строгого наказания была исполнена при первом случае.

Вскоре по возвращении из Керни-кёя отряд перешел на р. Шариан, собственно для удобств подножного корма и топлива; на этой реке были обширные луга и мелкий кустарник. С 3 августа мы стояли сначала у куртинского зимовника Мардо-кёй, потом у д. Таву, откуда также перешли немного ниже, по мере того как подножный корм потравлялся. Мы пользовались полным спокойствием. Днем лошади выгонялись, как у Миранка, на подножный корм под прикрытием небольшой части войск, и только на ночь становились на коновязи. Чтобы не утомлять напрасно войска, пехота не содержала цепей ни днем ни ночью; только четыре передовых кавалерийских поста стояли в значительном расстоянии от отряда на отраслях Клычь-Гядука и Драм-Дага, а ночью становилось несколько пар кругом отряда и ездили разъезды.

27 августа генерал-майор Суслов получил предписание, в котором главнокомандующий уведомлял, что он получил сведения, будто бо́льшая часть войск Вели-паши выступила из лагеря на Дава-буйну и проследовала чрез Арзерум к Ольте; но остальная часть еще не двигалась и остается на Дава-буйну в ожидании известий об Эриванском отряде, и потому приказывал двинуться немедленно по направлению к Керни-кёю, налегке, пройти сколько можно, даже на самый перевал Драм-Дага, чтобы, угрожая сообщениям, заставить турок приостановить наступление, но действуя с надлежащей осторожностью и отнюдь не вдаваясь в дело, чтобы не подвергнуться поражению.

Я не думаю, чтоб было полезно вообще для сильного войска, как наше, действовать постоянно угрозами, т. е. отказываться от своего превосходства и избегать боя, и чтобы эта система войны могла произвести ожидаемые последствия при действиях не только против европейских, но и против турецких войск; и турки могут не верить одним угрозам. Отряд Вели-паши и другие мелкие отряды, какие могли быть сформированы арзерумскими властями, могли быть опасны для нас только тем, что могли доставить провиант в Карс. Крайняя необходимость помочь Карсу могла заставить какого-нибудь контрабандиста башибузука решиться на отчаянную меру и попробовать провезти провиант мимо наших войск; и он, пользуясь нашей осторожностью, успел бы провезти его куда следовало. Я уверен, что четыре русских батальона, атаковав неприятеля, значительно сильнейшего, и убедившись, что они не могут разбить его, отступили бы в порядке на поле сражения не только перед турками, но и перед европейскими войсками. Отступление всегда может производиться с боем, отстаивая каждый шаг на поле сражения. Русские войска производили отступления с боем и прежде и в настоящую кавказскую войну, сохраняя порядок и не разбегаясь, выдерживая самые отчаянные натиски неприятеля более грозного, чем турки. При отступлении с боем более всего выказываются блестящие качества нашего солдата, его стойкость и холодная, воздержанная храбрость. Отступление перед Вели-пашой могло быть игрушкой, а не серьезным делом; в его отряд мы могли вцепиться неотвязчиво; нападать, когда он отступает, отступать, когда он наступает, если предполагать, что мы не могли разбить его. Нельзя не пожалеть, что Эриванский отряд не был хотя усилен двумя или тремя батальонами для придания его действиям характера настоящей войны, т. е. боя, и для настоящего наступления на Арзерум.

Отряд выступил на другой день, т. е. 28 августа. Пошли три батальона, шесть орудий и 14 сотен кавалерии; у д. Таву остались один батальон Ширванского пехотного полка, два орудия, одна сотня кавалерии, подвижные парки и госпиталь и все обозы. 30 августа мы переправились чрез Драм-Даг, 31 августа прибыли к Кара-Дербенту и остановились лагерем по южную сторону ущелья. Около 200 человек башибузуков, находившихся в Дали-бабе и наблюдавших за ущельем, скрылись тотчас по приближении нашем. Хотя отряду велено было выдвинуться только на перевал, но на перевале мы были бы слишком удалены от Аракса и не могли не только угрожать дороге, идущей из Арзерума в Карс, но и знать, что на ней делается. Генерал-майор Суслов донес главнокомандующему, что прикрытые ущельем, мы находимся в безопасности быть разбитыми, и можем существенно наблюдать за долиной Аракса, потому что с высот, образующих Кара-Дербент, мы могли наблюдать за турками глазами, не сходя с места. Мы убедились вскоре, что Вели-паша не ушел в Ольту, а стоит: пехота и артиллерия в деревнях близ Гассан-Калы, а кавалерия у Керни-кёя. Отряд его не увеличился. 1 сентября разъезды наши ходили за Дали-бабу и никого не видели. 2 сентября я сделал рекогносцировку с несколькими сотнями кавалерии до с. Юзверана, близ которого стояли на возвышенностях до 1000 человек башибузуков; наша передовая сотня затеяла с ними перестрелку, но башибузуки после нескольких выстрелов отошли и скрылись за Юзвераном. Из сведений, которые нам доставляли лазутчики, жители и персияне проходивших из Арзерума караванов, мы знали, что отряд Вели-паши стоял в деревнях от Гассан-Калы до Керни-кёя, наблюдая дорогу к нам и к Карсу, но 6 сентября нам открылся с Кара-Дербентских высот небольшой лагерь на уровне Гассан-Калы. Жители вскоре сообщили нам, что это кавалерия, отступившая от Керни-кёя и собранная в лагерь, и что пехота Вели-паши отступила к Арзеруму по той причине, что в Арзеруме узнали о движении русского отряда (генерал-лейтенанта Ковалевского) по Ольтинской дороге к Пеняку, где он разогнал небольшой отряд башибузуков. Турки полагали, что мы делаем на Арзерум движение двумя дорогами: Эриванским чрез Керни-кёй и другим чрез Ольту, и потому Вели-паша отошел к Арзеруму и разделил свой отряд: одну часть