Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

выйти обратно на торговую Арзерумскую дорогу чрез Диадин или Хамур, где окажется удобнее, и возвратиться к отряду; при этом с мирными жителями обращаться дружелюбно, успокоить их и стараться приобрести их доверенность. Для поддержания этого движения в то же время были направлены войска, не ходившие к Керни-кёю: из отряда и Караклиса в Хамур 5-й батальон Тифлисского егерского полка, по торговой дороге до Баязета 1½ сотни кавалерии, и из Сурб-Оганеса в ущелья Алла-Дага две роты 5-го батальона Мингрельского егерского полка. Частям войск, находившимся в Баязете и Сурб-Оганесе, было приказано, чтобы они вообще были готовы поддержать это движение, если где встретят партии курдов.

Случилось, что когда все эти войска тронулись, курды в числе около 300 человек отправились из-за Алла-Дага на Арзерумскую дорогу. 2 августа одна рота 5-го батальона Мингрельского егерского полка заметила партию курдов в нескольких верстах от Сурб-Оганеса, близ д. Ташлы-чай, погналась за ними и пустила в них несколько пуль. Курды скрылись в ущельях, но поворотили опять на Арзерумскую дорогу к стороне Караклиса, вышли на нее у д. Гюлясор и неожиданно встретились с 1½ сотни кавалерии, посланными из отряда. Между курдами и этими 1½ сотни завязалась перестрелка, на которую поспешила и рота, встретившая курдов прежде у д. Ташлы-чая. Курды бежали, преследуемые на некоторое расстояние нашей кавалерией. На другой день, 3 августа, штабс-капитан Гурский с этими 1½ сотни и 5-й карабинерной ротой Мингрельского егерского полка отправился в Алла-Даг, в поиск за партией, появившейся вчера на Арзерумской дороге, ходил по ущельям целый день и узнал, что курды ушли домой, получив сведения, что русские находятся в среде их жилищ около Ванского озера. В ночь с 4-го на 5-е жители дали знать, что другая партия курдов в 100 или 150 человек идет с востока на запад горами мимо Диадина в армянскую д. Джуджан, в намерении будто бы отогнать у нее скот. Штабс-капитан Гурский в ту же ночь обратился к этой партии, на рассвете встретил ее недалеко от Джуджана и напал на нее. Курды тотчас рассеялись, были преследованы несколько верст и потеряли несколько раненых и 4 человека пленных. После этого за Диадином и близ Баязета никого не было встречено; курды ушли в свои дома за Алла-Даг.

Между тем полковник Хрещатицкий с 1000 человек кавалерии и 5-м батальоном Тифлисского егерского полка прибыл 2 августа в г. Хамур, оставил здесь пехотный батальон, а с кавалерией того же числа продолжал следовать к г. Мелезгирду. Дорога идет левой стороной Евфрата; за Хамуром на первых 10 верстах удобна, но далее, переваливаясь чрез последний уступ Алла-Дага, упирающийся в Евфрат, превращается в горную тропинку. В 20 верстах не доходя Мелезгирда кавалерия вошла в кочевья общества Сепики, старшина которых, Дарвиш-ага, был родной брат Розго-аги, находившегося в это время в отряде Вели-паши и командовавшего курдами в деле 21 июля у Керни-кёя. Курды встревожились и хотели бежать, но полковник Хрещатицкий успокоил их. К нему явились тотчас Дарвиш-ага и другие почетные старшины и рассказали, между прочим, что до них дошли слухи чрез турецкие начальства, будто русские были разбиты, – наш отряд у Керни-кёя 21 июля, а главные силы у Карса; но они разуверились в этом, видя наши войска среди своих кочевьев. От с. Гассан-паша до г. Мелезгирда дорога делается опять хороша. В Мелезгирд полковник Хрещатицкий прибыл 3 августа. Курды и здесь испугались, но, успокоенные, остались на своих местах. Начальника Мелезгирда, сына Розго-аги, не было дома, он уехал в г. Муш по случаю сбора курдов в отряд Вели-паши, вместо разбежавшихся. Курды говорили, что они неохотно идут в отряд, что формирование из них башибузуков будет неуспешно и что они хотели бы жить с русскими в мире, но турецкие начальства требуют, чтобы они шли в службу. Мелезгирд, главное место Мелезгирского санджака, имеет до 60 домов курдов и до 50 домов армян, так же построенных, как и в других здешних местах. Селение окружено обширной полуразвалившейся каменной стеной; между ней и домами находится большое пустое пространство, показывающее, что Мелезгирд был когда-то населен гораздо более, чем теперь; с восточной стороны находится разрушенный каменный замок. 4 августа рано утром полковник Хрещатицкий выступил к городу Патносу, дав знать полковнику Сакену, чтобы он с двумя ротами выдвинулся по дороге к этому городу до урочища Сулейман-Кумбека, для поддержания его кавалерии, на всякий случай. В Патносе жил главный старшина гейдеранлиского племени, Гейдер-хан, который, узнав о приближении нашей кавалерии, бежал к стороне Вана, но жители Патноса остались на месте и выехали навстречу нашей кавалерии, потом вывезли все необходимое для нее, сено, ячмень, чуреки и баранов, и были очень удивлены, когда им заплатили за это назначенную ими цену золотом. Патнос так же населен, как Мелезгирд, курдами и армянами, но не имеет никаких стен и укреплений, и есть не что иное, как обыкновенное здешнее селение, хотя считается главным местом Патносского санджака. Вообще было замечено, что в Мелезгирде и Патносе армяне встречали нас более осторожно, чем в северной части Баязетского пашалыка, и избегали всяких сношений с нами. Вероятно, благоразумие требовало с их стороны бо́льшей осторожности; по удалении нашей кавалерии они могли тотчас поплатиться за выказанную нам преданность. К утру 5 августа полковник Хрещатицкий выступил к ур. Сулейман-Кумбеку, куда и прибыл 6 августа, соединился с двумя ротами полковника Сакена и 7 августа возвратился в отряд к Зейдкану.

Это движение принесло ту пользу, что между курдами после того несколько времени не собирались значительные партии, а появлялись мелкие шайки воров. Мы вскоре узнали, что оно встревожило курдов, служивших в отряде Вели-паши, и самые арзерумские власти. Розго-ага и часть тех курдов, которые оставались еще в отряде Вели-паши, уехали домой на некоторое время под предлогом, что русские угрожают их жилищам. В Арзеруме придавали этому движению особенную важность: там подозревали, что мы хотим действовать на Большой Курдистан, только что успокоенный после восстания Эзданшира, и поняли, что обратив внимание на курдов, мы можем наделать туркам гораздо более вреда, чем они нам, беспокоя нас на наших сообщениях. У нас сделалось спокойно по-прежнему. Но донесение генерал-майора Суслова о принятых им мерах для предупреждения дальнейшего влияния турецкой власти на курдов и о полезном результате движений наших войск, охватывавшем Алла-Даг, обратило на себя внимание главнокомандующего. Генерал адъютант Муравьев около 20 августа предписал генерал-майору Суслову обратить особенное внимание на недружелюбное расположение, которое начинают обнаруживать к нам курды, стараться открыть действительные причины этому, а равно лиц, возбуждавших неприязненные движения в куртинских обществах; употребить