История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

не ломаясь о корни и камни. Проводя свои эксперименты, Джефферсон создал отвал плуга такого очертания, которое свело к минимуму сопротивление земли; за это он был награжден золотой медалью Королевского сельскохозяйственного общества в Париже. В 1837 г. Джон Дир настолько эффективно облицевал сталью свои деревянные плуги, что смог поднимать целину степей в Иллинойсе, и вскоре его продукция нашла широкий спрос. Закаленный плуг Оливера, появившийся на рынке в конце шестидесятых годов, сочетал в себе ровную стальную поверхность и прочное чугунное основание; он отвечал всем запросам фермеров. С тех пор было осуществлено множество усовершенствований.

История жатки еще более показательна. Фермер 1800 г., пользуясь ручным серпом, мог убрать в день лишь половину акра, если при этом он работал достаточно напряженно; тридцать лет спустя при наличии специальной «люльки», прикрепленной к косе, он мог убрать два акра в день. Располагая такими примитивными орудиями, фермер не мог выращивать зерно на больших площадях, не мог бы он и выйти на равнины Запада. В начале тридцатых годов XIX в. два фермера проводили опыты с механической жаткой – Обид Гасси и Сайрус Маккормик. Около 1840 г. они совершали чудеса, скашивая своими занятными машинами по пять-шесть акров пшеницы в день. Гасси перебрался в Балтимор, где организовал производство и продажу своих жаток. Будучи более дальновидным, Маккормик направился на запад к юному степному городку Чикаго. Здесь в 1847 г. он построил свой завод уборочных машин и начал их производство. К началу Гражданской войны заводы Маккормика продали четверть миллиона жаток; поставка машин высвобождала людей, которые были нужны в армии; этот переселенец из Вирджинии для победы Севера сделал так много, как ни один генерал.

С каждым годом жатки все больше и больше совершенствовались. Утомительная для спины работа по подборке хлеба и связке его в снопы была устранена подвижной площадкой, на которой хлеб подавался в руки людей, стоявших на подножке и связывавших их. Затем в 1872 г. появилась автоматическая связка проволокой, а немногими годами позже – шпагатная сноповязалка Эпплбая. Тем временем были усовершенствованы молотилки; в шестидесятых и семидесятых годах эти громадные исполины, каждый со своей группой молотильщиков, двигались вдоль Среднего рубежа от одной фермы к другой. Герберт Квик так описывает сцену на одной ферме в штате Айова:

«На время молотьбы отменялся обычный распорядок. Утром, когда семья Макконки начинала молотьбу, в доме поднялись в три часа утра, взволнованные прибытием машины, которая до позднего вечера работала у соседа и была привезена сюда перед зарею… Громадная красная машина стояла между высокими, похожими на ульи, стогами. Десять лошадей были припряжены к пяти длинным деревянным волокушам. Погонщик стоял в центре на деревянной площадке с длинным бичом в руке. Подавальщики снопов взобрались на стога, держа в мозолистых руках вилы, отполированные за долгое время работы; трезубцы их вил вонзились в верхние снопы… В чреве машины раздался рокот, похожий на рычание увеличенного в пятьдесят раз бульдога; а когда цилиндр набрал скорость, то рокот поднялся с басовых тонов до баритона, а затем до тенора, и такой мощи звука, что им покрылась площадь в четыре квадратных мили степи, покрытой дымкой тумана. Питающий машину взглянул вверх на подавальщиков, посмотрел на человека, подававшего на полок приготовленные снопы, посмотрел на Франка, стоявшего с ножом для резки связок, готового мягким движением взрезать связку, и затем осторожно вдвинул в зубья два первых снопа, ловко подвернул вверх их концы, и началась большая работа».

В восьмидесятых годах появилась революционизировавшая хозяйство жатка-молотилка или комбайн, который косил, молотил, очищал зерно и наполнял им мешки, проделывая при этом лишь одну последовательную операцию. Перевозившийся двадцатью – сорока лошадьми, а позже – при помощи парового или газолинового трактора, такой комбайн мог убирать урожай по семьдесят – восемьдесят акров в день.

В любой отрасли сельского хозяйства, за исключением разве сбора хлопка, машины пришли на помощь фермеру. Механические кукурузосажалки, машины для резки кукурузы, лущильные машины, сепаратор для сливок Де Лаваля, разбрасыватели навоза, картофелесажалки, сеносушилки, инкубаторы для птицеводства, искусственные удобрения и сотни других открытий и изобретений в огромной мере облегчили труд «человека с мотыгой» и повысили продуктивность его труда. Три обслуживающих комбайн человека могли проделать работу, которую раньше проделывали триста человек, причем делали они ее лучше. Очистная машина для кукурузы заменила работу восьми человек одним работником, ее обслуживающим, а лущильные машины – пятьдесят человек каждая. Время, нужное для уборки тонны сена, сократилось на 80 процентов. А применение в XX в. пара, бензина и электричества в земледелии высвободило миллионы акров земли, до этого занятых под пастбища, и в еще большей степени сократило число рабочих рук и повысило продуктивность сельского хозяйства.

Большую часть новых уборочных машин, молотилок и тракторов поглотили Средний Запад и Дальний Запад, и с такой скоростью, с какою могла производить их промышленность. На Востоке фермы были слишком малы, а земледелие – слишком разнородным, чтобы иметь возможность оправдывать вложения в дорогостоящее машинное оборудование; на Юге хлопчатник и табак еще не имели нужных им типов машин, а рабочие руки там были дешевыми. Стоимость сельскохозяйственного машинного парка США с 0,25 миллиарда долларов в 1860 г. возросла до 3,5 миллиарда долларов в 1920 г.; большая часть этого прироста приходилась на районы к западу от Миссисипи. Только в одной Айове фермеры вложили в машинное оборудование больше, чем фермеры всех Среднеатлантических штатов и штатов Новой Англии, вместе взятых; в среднем ферма Южной Дакоты имела машин на 1500 долларов, а ферма хлопкового пояса – на 215 долларов.

Механизация земледелия дала фермеру возможность кормить растущее число городских жителей и отправлять за границу излишки, которые, в свою очередь, помогали финансировать дальнейшее развитие промышленности и железных дорог. Для самих фермеров механизация не была абсолютным благом. Она вовлекала их в расходы более крупные, чем они могли себе позволить, вынуждала их расширять производство для оправдания этих вложений и заставляла сосредотачиваться на производстве отдельных культур для сбыта на рынке. Она предоставила богатым фермерам заметное преимущество над мелкими конкурентами и сразу же ускорила развитие высокодоходного и арендного земледелия. Небольшие самоснабжавшиеся фермы пятидесятых годов с их пшеничными, кукурузными и овсяными полями, огородными грядками, курятником и свинарником, с восемью – десятью пасшимися на лугу коровами уступили место крупным пшеничным или хлопковым хозяйствам, зависевшим от бакалейных лавок, в которых их владельцы покупали себе продукты питания.

Вряд ли наука была менее важной, чем машина. Сначала американское сельское хозяйство было больше экстенсивным, чем интенсивным, так как казалось более легким браться за обработку новой земли, чем сохранять под культурами старую. Но быстрое истощение