Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

такое обещание осуществлялось на деле, то оно всегда действовало на запасных успокоительным образом. Когда же приходило обещанное время отправления на родину, а исполнить это было невозможно, то возмущение вспыхивало с новой силой.

Если было трудно сдерживать нижних чинов, находящихся в составе частей, то легко себе представить, что делалось на железной дороге после того, как запасные нижние чины, добившись отправления на родину, следовали без всякого сопровождения вооруженных команд, всецело под влиянием агитаторов, которых находилось немало в их собственных рядах и которые в избытке встречались также и по дороге. Малейшая задержка в пути служила поводом для немедленного возмущения и для всяких диких актов насилия и беспорядков. Страх перед наказанием за возмущение и неповиновение исчез уже ранее, в Маньчжурии, благодаря снисходительности к таким преступлениям. Вследствие этого мятежные запасные в пути своевольно завладевали паровозами для своих поездов и силою заставляли первых попавшихся им в руки машинистов садиться на локомотивы, принуждая их продолжать путь, пренебрегая всякими установленными мерами предосторожности. Они не допускали делать в пути необходимые остановки для набора воды, не допускали никоим образом, чтобы их обогнал позади идущий поезд, сами постоянно позволяли себе всевозможные насилия, а при малейшем сопротивлении железнодорожных служащих набрасывались на них, били и калечили их и разрушали станции.

Невероятные затруднения возникали при переходе на европейскую железнодорожную сеть ввиду такого беспорядочного движения по Сибирской дороге. При отправлении запасных не обращалось ни малейшего внимания на принадлежность их к тем или иным районам, куда они должны были быть отправлены на родину, так как единственным руководящим началом служило при этом желание возможно скорее освободиться от неудобных элементов. При таких условиях получилось то, что на передаточной железнодорожной станции Сызрань скопились воинские поезда с запасными, принадлежавшими более чем 500 различным районам Империи, куда их следовало направить для увольнения на родину. Необходимо было поэтому составлять по десять транспортов и направлять их в соответствующие районы для увольнения на родину.

Наконец, в средине января 1906 года главнокомандующему Маньчжурских армий указан был из Петербурга тот путь, на который, при наличности сколько-нибудь твердой воли, он должен был сам стать уже давно. 10 января ген. Линевич получил телеграмму из Петербурга, переданную через русского посланника в Китае, в которой ему указывалось поручить генерал-лейтенанту Ренненкампфу восстановить порядок на Забайкальской и Сибирской железных дорогах. Малейшее незаконное действие со стороны служащих должно было быть наказано с величайшей строгостью, без малейшего снисхождения. Эти меры были направлены, прежде всего, против забастовавших железнодорожных служащих, так как, ввиду перерыва телеграфного сообщения, в Петербурге не знали вовсе о революционном движении, охватившем все население Сибири и проникшем также и в войска. Но важно было то, что указано было, наконец, главное и единственное средство, которое одно только могло послужить для восстановления порядка, – беспощадная строгость.

Ген. Ренненкампф для подобной задачи был вполне подходящим человеком. После ген. Мищенко это был один из наиболее выдающихся генералов. Если этот генерал во время войны и не дал военных успехов, то все же он обнаружил достаточную энергию и пользовался доверием войск. Успех, которым пользовались его действия при усмирении забастовщиков, снова доказывает, что непослушные разнузданные массы можно укротить только сильными и беспощадными действиями, а никак не проявлением слабости.

Согласно докладу ген. Ренненкампфа, ген. Линевич решился наконец приказом от 18 января воспретить офицерам и нижним чинам посещение всяких политических сходок. 21 января последовал приказ об отправлении по железной дороге данной ген. Ренненкампфу 5‑й восточно-сибирской стрелковой дивизии для подавления восстания в Забайкалье; в тот же день ген. Холщевникову предоставлено было воспользоваться «4‑месячным отпуском». Военным губернатором Забайкальской области на место ген. Холщевникова назначен был ген. Сычевский, а начальник 5‑й восточно-сибирской стрелковой дивизии ген. Полковников назначен был командующим войсками Забайкальской области. Сам ген. Ренненкампф отправился 22 января из Харбина, имея с собою 1 батальон, 4 пулемета и 2 горных орудия.

По дороге ген. Ренненкампф получил телеграфное сообщение от главнокомандующего, что, «по слухам», в Чите готовятся оказать вооруженное сопротивление и что далее, опять-таки «по слухам», известно стало, что из Европейской России на восток, по Сибирской железной дороге, направлены войска под начальством ген. Меллер-Закомельского для восстановления порядка на этой дороге.

Чита в это время находилась вполне в руках восставших. 3 января огромная толпа завладела вагонами, в которых находились предусмотрительно отправленные из Харбина, в самый разгар Забайкальского восстания, 2000 винтовок и артиллерийские снаряды для передачи в Читинский оружейный склад.

25 января 1906 года ген. Ренненкампф прибыл на границу Забайкальской области, на станцию Маньчжурия, которая незадолго перед тем, 22 января, была совершенно разрушена проезжавшими запасными. Энергичные действия ген. Ренненкампфа, который немедленно арестовал и предал военному суду тех из забастовщиков, которые к этому времени не успели бежать, оказали свое действие: телеграфисты на станции Маньчжурия сейчас же приступили к исполнению своих обязанностей и письменно обязались не пересылать никаких телеграмм забастовочного комитета.

28 января ген. Ренненкампф направился далее на запад. Незадолго перед своим отъездом он получил телеграмму от ген. Меллер-Закомельского, в которой этот последний сообщал ему о своем прибытии на станцию Байкал, где он предполагал ожидать занятия Читы ген. Ренненкампфом; со своей стороны он хотел перехватывать всех тех, которые попытаются бежать из Читы на запад.

3 февраля ген. Ренненкампф подошел к Чите с половиной 5‑й восточно-сибирской стрелковой дивизии. Первое его требование, предъявленное забастовщикам, немедленно сдать город и все оружие, которое у них имеется, осталось без внимания. Но когда на следующий день, 4 февраля, ген. Ренненкампф повторил свое требование, пригрозив немедленными репрессивными мерами, то восставшие сдали город, в который Ренненкампф и вступил без всякого сопротивления в 6 час. вечера. В ближайшие дни арестовано было около 300 особенно выделившихся революционеров; главные руководители, однако, успели бежать. Кроме того, произведены были многочисленные аресты и среди войск. В первую же ночь арестован был 81 нижний чин из состава 3‑го резервного железнодорожного батальона, которые открыто объявили себя примкнувшими к революционному движению. Среди арестованных в последующие два дня 29 главных коноводов находилось 13 членов «военного союза», в том числе 12 офицеров и 1 подпрапорщик. От населения отобрано было 1000 винтовок. Первое время повторялись еще неоднократный нападения на часовых и железнодорожные поезда. Но под страхом объявленных строжайших наказаний мало-помалу прекратились и такие действия и наступило полное спокойствие, в особенности после того, как закрыты были две местные газеты, действовавшие возбуждающим образом на население, а редакторы этих газет посажены были в тюрьму.

Так закончилось существование «Читинской республики», которая в течение двух месяцев открыто насмехалась над властями Дальнего Востока, а затем быстро исчезла только благодаря энергичным действиям