Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

то же место, где были подобраны трупы этих людей – на одной из самых оживленных улиц города, против вокзала. В похоронной процессии, по распоряжению руководителей восстания, приняли участие, при молчаливом согласии военных властей, все войска гарнизона с музыкой и с офицерами. Гробы павших были украшены красными знаменами и лентами и разными другими атрибутами революции. При опускании гробов в могилу из всех крепостных орудий был сделан салют. На могиле водружен был деревянный крест с надписью: «Водружен на вечную память борцам за свободу».

Когда известие об этих событиях получено было в главной квартире, решился, наконец, и ген. Линевич на энергичный шаг. Для восстановления порядка в крепости назначен был командир сводного корпуса ген. Мищенко. Для выполнения задачи ген. Мищенко даны были 2‑я кубанская пластунская бригада (6 Кавказских пеших казачьих батальонов), полк Кавказской казачьей дивизии и 1‑я забайкальская казачья батарея. Вместе с тем ген. Мищенко предоставлены были права генерал-губернатора и начальника всех войск Владивостокского укрепленного района.

Таким образом, в минуту нужды и позора прибегли к спасительной деятельности ген. Ренненкампфа и Мищенко. Оба эти генерала не проявили ничем своих полководческих способностей, но они показали себя людьми твердой воли. Оба они притом пользовались доверием войск, а ген. Мищенко, кроме того, был настолько популярен, что одного его имени достаточно было, чтобы отрезвить массы мятежников во Владивостоке.

Для очерка этой экспедиции достаточно нескольких слов. В начале февраля ген. Мищенко, по прибытии к Раздольному, присоединил к своему отряду также и отряд полк. Май-Маевского. При известии о приближении к Владивостоку отряда ген. Мищенко коноводы мятежа стали подготовлять гарнизон крепости к сопротивлению, распространяя повсюду слух, что ген. Мищенко прибывает для суда и расправы над восставшими и что всем грозит виселица. Когда ген. Мищенко стало известно об этих слухах, то он 2 февраля послал в город особый приказ, который приказал прочесть во всех частях сухопутных и морских. В этом приказе он требовал, чтобы все возвратились к исполнению своих обязанностей, пригрозив строгим наказанием только тем, которые после этого приказа будут проявлять неповиновение; он обещал вместе с тем ходатайствовать за тех, которые принесут повинную и раскаются в своем заблуждении. На следующий день он послал приказание исполняющему должность коменданта крепости вывести оттуда 32‑й восточно-сибирский стрелковый полк. 4 февраля полк этот в полном порядке выступил из Владивостока в Раздольное. 5 февраля ген. Мищенко направился в город по обе стороны железной дороги и без сопротивления вступил со своим отрядом в крепость. Несколько коноводов мятежа успели своевременно спастись в Японию.

Флотские экипажи, а также крепостная артиллерия были разоружены. Несколько главных участников мятежа были арестованы. 8‑я восточно-сибирская стрелковая дивизия была выведена из крепости, а вместо нее вызвана из армии 3‑я восточно-сибирская стрелковая дивизия.

Наконец, 9 марта ген. Мищенко решился на последнюю меру, которая должна была уничтожить следы бывшего здесь господства революционеров. Он приказал выкопать из могилы, находившейся в центре города, жертвы восстания 23 января и похоронить их на военном кладбище. Насколько власти все еще не были уверены в полном успокоении войск и населения города, указывает тот факт, что они долго не могли решиться на эту меру, и перевезение из одной могилы в другую было обставлено разными предосторожностями, так как опасались нового взрыва восстания. Вопреки всяким ожиданиям, все обошлось, однако, спокойно. Также и в истории русского Генерального штаба проводится тот взгляд, что эта легкость, с которой подавлено было восстание, указывает на то, что подобные мятежи, которые явились для армии еще большим позором, чем пережитые поражения, не имели бы место, если бы главнокомандующий с самого начала решился на энергичные меры.

Подавление восстаний в Чите и Владивостоке, окончание почтово-телеграфной забастовки и водворившийся постепенно порядок на железной дороге подействовали успокоительным образом также и на запасных. Когда 17 февраля 1906 г. на место ген. Линевича назначен был ген. Гродеков, то в Маньчжурии всюду восстановлено было уже полное спокойствие и дальнейшая перевозка войск совершалась без всяких особенных препятствий.

Исход войны представляет собой мрачную, но поучительную картину. Армия сражалась для цели, которой она не понимала, не говоря уже о том, что она могла находить в этой цели какое-нибудь воодушевление. Начальники и полководцы этой армии, воспитанные в мирное время без почина и личной инициативы, а только в страхе перед ответственностью, терпели поражение за поражением, все более и более теряя доверие своих войск. Покоящийся только на одной внешней дисциплине, без любви к родине и к своему делу, без доверия к собственным силам – этот дух армии после каждого поражения становился не сильнее, как это утверждает ген. Куропаткин, а падал все ниже и ниже, так что в конце концов войска оказались весьма склонными к влиянию подстрекателей, после чего весьма легко порвались всякие узы дисциплины.

Все это представляет собой печальную картину, на которой мы находим одно только светлое пятно – это действия двух человек, обладавших сильным характером, которые энергичными мерами восстановили и поправили то, что вызвано было нерешительностью и уступчивостью других.

Как сама война, так и исход ее свидетельствуют, что русская армия обязана своими поражениями только отсутствию у начальников твердой воли, самоотвержения и готовности взять на себя ответственность. В одном только можно согласиться с ген. Куропаткиным, который в своем отчете говорит следующее:

«Как на высших, так и на низших степенях военной иерархии не было достаточного числа начальников, обладавших сильным военным характером… По-видимому, этому мало содействовали как военная школа, так и армия; в последние 40–50 лет самостоятельные характеры в великой России вообще не могли развиваться, так как, в противном случае, эти характеры должны были бы встретиться в армии в гораздо большем числе, чем мы это видели на самом деле»…

Только в той армии, которая на верхах своих обладает самостоятельными характерами в значительном числе, войска сумеют как в светлые, так и в тяжелые дни действовать без колебаний, с полным доверием к своим вождям, увлекая с собою также и народ. Таким образом, мы видим, что важнейшей задачей армии является воспитание стойких и самостоятельных офицеров, которые без боязни за ответственность могли бы найтись и принять решение во всех чрезвычайных обстоятельствах.

Вклейка

Русско-японская война 1904—1905 гг. Планы сторон и развертывание армий

Маньчжурский театр войны с обозначенной русской Маньчжурской армией в конце апреля 1904 г.

Временный командующий Маньчжурской армией генерал-лейтенант Линевич и начальники главных управлений армии

Дом командующего Маньчжурской армией в Ляояне

Приезд наместника его императорского величества на Дальнем Востоке генерал-адъютанта Алексеева в Ляоян

Приезд командующего Маньчжурской армией генерал-адъютанта Куропаткина в Ляоян

Маршрутная карта операций Восточного отряда и Х армейского корпуса до