За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

боевых заданий в различные города страны. Образцовый [советский] полк насчитывал 300–400 человек, рота курсантов – 80 человек и отряд Бела Куна – свыше 70 человек. Таким образом, непосредственно в операции подавления мятежа могли участвовать до 3250 человек (около 2500 штыков). При этом следует учитывать, что на борьбу против мятежников вне Кремля 9-й латышский полк мог выставить только часть своих сил, чтобы не ослаблять охрану резиденции советского правительства. Сто двадцать стрелков 2-го латышского полка должны были нести охрану здания Большого театра и не могли участвовать в уличных боях»{1614}.

Каждой из двух групп сохранивших верность В. И. Ленину войск, как доложили позднее Н. И. Подвойский и Н. И. Муралов Совнаркому, был дан «…подробный план действий. [Первой] группе Дудина приказано было действовать с фронта: Устьинский мост – Красная площадь в общем направлении на Малый Трехсвятительский переулок. [Второй] группе командира 2-го [Рижского латышского стрелкового] полка т. Рекста [Фрица] приказано было действовать окружным путем по трамваю линии “А”, по Чистым Прудам, к Покровским казармам и далее к Малому Трехсвятительскому переулку, держа связь с группой т. Дудина и оставив на Страстной площади прикрытие для артиллерии. 16-му летучему отряду т. Винглинского (двум третям этого отряда, причем без арестованного левыми эсерами командира. – С.В.) и Военному комиссариату Железнодорожного района указано было оборонять подступ Курского вокзала против захвата подвижного состава и зданий вокзала отрядом Попова и для преграждения путей отступления»{1615}.

Основываясь на мемуарных источниках, и прежде всего воспоминаниях латышских стрелков, Л. М. Спирин описал в своей монографии план наступления чуть иначе. Приводим его для удобства чтения с указанием исторических (возвращенных в 1990-е гг.) и советских названий: «Идея разгрома противника состояла в том, чтобы сосредоточить войска в важных стратегических пунктах, охватить мятежников с разных сторон и уничтожить их. Для этой цели было организовано три группы войск. Первая группа (1-й латышский стрелковый полк с артиллерией и Образцовый [советский] полк) сосредоточивалась у храма Христа Спасителя (теперь это район станции метро “Кропоткинская”{1616}). Вторая группа (2-й латышский стрелковый полк, курсанты артиллерийских училищ с четырьмя орудиями) – Страстной площади (ныне площадь Пушкина). Третья группа (3-й латышский стрелковый полк) – на Таганке. На Арбатской площади, имевшей особое стратегическое значение, находился [в резерве{1617}] полк коменданта гор. Москвы. Основные силы 9-го латышского полка оставались в Кремле, но две роты высылались на разведку на Варварку (ныне улица Разина) и Ильинку (ныне улица Куйбышева)»{1618}.

«Около 4 часов утра»{1619} перешла в наступление вторая боевая группа советских войск под командованием Фрица Рекста, в которую помимо 2-го латышского полка входили две батареи резервной бригады. Со Страстной площади группа двинулась по Чистопрудному бульвару{1620}. Примерно в это время, около 4 часа утра 7 июля, если верить В. Д. Бонч-Бруевичу (совнаркомовский управделами явно указал старое время – «часа в два»{1621}) В. И. Ленин и его наркомы наконец получили сведения о том, что войска, «…окончив сосредоточение, развернулись и двигаются по вымершим улицам. Походные лазареты устроены. Кухни расположены (чувствуется забота о бойцах Н. И. Подвойского. – С.В.). Всё в движении, начальство неумолимо применяет все правила тактики и стратегии…

– Наконец-то продвигаются… Вот уж копуны… – шутил, сердясь, Владимир Ильич. – Хорошо, что у нас еще враг-то смирный: взбунтовался и почил на лаврах, заснул, а то беда бы с такими войсками…»{1622}.

С. Д. Мстиславский утверждает в своих воспоминаниях, что преданными большевикам воинскими формированиями «…начато было наступление с самого утра, причем оно подготовлялось артиллерийским и пулеметным огнем с дальней дистанции. Первоначально поповские заставы, выдвинутые к Чистым прудам и к Яузскому бульвару, отвечали, а к центру города Поповым была даже пущена разведка (на автомобиле), появление которой в районе Большого театра [… ] вызвало перестрелку»{1623}.

В районе 5 часов утра дежуривший в саду германского посольства К. фон Ботмер увидел, как в Денежный переулок «…прибыло несколько грузовиков с красногвардейцами (красноармейцами, причем скорее всего латышами. – С.В.) с пулеметами в боевом положении, за бронированными щитами, под командованием Радека в военном облачении, на котором особенно выделялся подвешенный на поясе пистолет размером с небольшое осадное орудие. Он привез ящики с ружьями и патронами для немецкого караула»{1624}. Карл Бернгардович, вероятно, изрядно повеселил германского майора. Ботмера не мог не восхитить низкорослый человек в очках, с бакенбардами, горделивой осанкой и в полной боевой амуниции, которому весельчак снабженец, надо полагать, с огромным удовольствием выдал парабеллум.

К 6 часам утра 7 июля одну батарею успели подтянуть со Страстной площади к храму Христа Спасителя. Около 6 часов утра, как указали в докладе Совнаркому Николай Подвойский и Николай Муралов, перешла в наступление первая группа войск под командованием Петра Дудина{1625}. 1-й Усть-Двинский латышский стрелковый полк под командованием Августа Фрейберга, 1-я батарея 1-го легкого латышского артиллерийского дивизиона, а также легкая батарея инструкторских курсов начали движение в сторону Варварской площади и Большого Трехсвятительского переулка. На углу Варварки и Зарядьевского переулка в церкви стрелки ликвидировали первый пост мятежников (на колокольне), затем сняли еще два поста – один на Варварке, а другой на Варварской площади{1626}. Когда латыши двинулись вверх по Ивановскому переулку, они встретили достаточно упорное сопротивление, завязалась ружейная и пулеметная перестрелка, столичные улицы обагрились кровью убитых и раненых, наступление приостановилось – пока совсем ненадолго{1627}.

Обстановка дополнительно осложнялась опозданием выступления 3-го латышского полка из района Таганки{1628}. Впрочем, судя по воспоминаниям И. И. Вацетиса, на так называемую 3-ю «боевую группу» войск начальник Латышской стрелковой советской дивизии всерьез и не рассчитывал.

В восьмом часу утра вторая боевая группа советских войск под командованием Фрица Рекста добилась оставления мятежниками телеграфа. По воспоминаниям стрелков 2-го латышского полка, неподалеку от телеграфа к ним присоединился отряд венгров-интернационалистов под командованием Бела Куна, который принял участие в дальнейшем наступлении. Подошла и 2-я рота 9-го стрелкового полка. Телеграф охранял довольно большой отряд поповцев. Перед зданием дежурил бронеавтомобиль, открывший огонь по наступающим. Латышские стрелки окружили его и вывели из строя, забросав гранатами. Затем вместе с бойцами отряда венгров-интернационалистов они стали окружать телеграф. Мятежники, осознав безвыходность своего положения, поспешно бежали по близлежащему переулку{1629}. Л. М. Спирин установил, что последняя проправительственная депеша была задержана В. В. Лихобадиным в 3 часа 56 минут утра 7 июля, левые эсеры отказались соединить с Москвой сотрудника штаба Восточного фронта, повелев ему «отойти прочь от аппарата»{1630}, в 4 часа, в 7 часов 20 минут станция бездействовала «вследствие опасности» (советский историк справедливо предположил, что телеграф еще не успели занять защищавшие власть Совнаркома войска),