Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

чем правящий слой прекрасно был осведомлен. Это делало его положение вдвойне шатким: с одной стороны, Путин, словно трибун, монополизировал репрезентацию общественно-политического интереса и народа, и силовиков. С другой стороны, в глазах нобилей все действия Пригожина предпринимались по воле и велению Путина, а значит, на всякий случай следовало сохранять лояльность и к нему. Но множественная лояльность тягостна.

Примерно к середине весны 2023 года стало понятно, что между Путиным и Пригожиным что-то произошло. Возникло ощущение, что повар окончательно ушел в отрыв, утратив доступ к президентским ушам.

В святой для Путина праздник, 9 Мая, Пригожин опубликовал 27-минутную видеосенсацию, в которой сообщил, что его подразделения получили только 10 % от требуемых снарядов[319]. В этом выступлении он говорил невероятные вещи. Так, он утверждал, что одно из регулярных подразделений армии РФ уже «бежало» из-под Бахмута, битва за который шла не первый месяц, и, чтобы выполнить поставленные Путиным задачи, ему требуется немедленное пополнение арсеналов.

Но нобилей взбудоражил не столько резкий тон Пригожина, сколько его рассуждения о «счастливом дедушке»[320]: «Есть люди, которые воюют, а есть люди, которые один раз в жизни где-то выучили, что должен быть резерв, — и копят, копят, копят эти резервы. И вместо того, чтобы потратить снаряд, убить противника, сохранить жизнь нашего солдата, убивают наших солдат. А счастливый дедушка думает, что ему хорошо. И что делать дальше стране? Если он окажется прав, дай бог всем здоровья. А вот что делать стране, что делать нашим детям, внукам, будущему России и как выиграть войну, если вдруг случайно, я просто предполагаю, окажется, что этот дедушка — законченный мудак?»

Ни у кого не было сомнений, что слова повара относились именно к Путину (среди правящего слоя и в народе президента давно называют Дедом).

Скорее всего, рассуждения о «дедушке» стали красной линией, которую основателю «Вагнера» не стоило переходить. Государственным медиа из Кремля пришло указание[321] прекратить тиражировать высказывания Пригожина, а если он и дальше продолжит наезжать на Минобороны, то «позиционировать как предателя» России. Вскоре и сам президент высказался за то, чтобы наемники продолжили воевать, но с одним нюансом: заключив контракты с Минобороны[322]. Путин подчеркнул, что эта идея принадлежит лично ему, хотя, конечно, она появилась в его голове не без помощи Шойгу и Герасимова, которым самостоятельные вагнеровцы на линии фронта были совсем не нужны.

Повар закусил удила: его солдаты не пойдут по пути позора. Он дошел до того, что стал публично президенту противоречить. Пока Путин вещал о рекордных потерях украинской армии в технике и личном составе, Пригожин сообщал совершенно противоположное: «На фронте серьезные потери. Количество бойцов в подразделениях сокращается, если раньше рота выполняла задачу силами в сто с лишним человек, то теперь это 50 или 60»[323].

Пригожин, не стесняясь в выражениях, заявил, что украинским военным «отданы огромные куски [земли]». «Если противник выйдет на Молочный Лиман, то большинство территорий, которые были захвачены во время так называемой СВО, будут возвращены противником. Россия проснется в какой-то день и выяснит, что уже и Крым передан украинцам», — кричал он.

Таким образом, Пригожин нарушал сразу несколько главных табу российской политической жизни. Нельзя спорить с президентом — и тем более нельзя делать это публично.

Понятно, что в Кремле это не могли оставить без ответа. Увлеченно наблюдающий за конфликтом нобилитет вовсю обсуждал, как в итоге Путин поступит с Пригожиным. Высказывались предположения, что президент «отлучит повара от тела» (в смысле прекратит все контакты и лишит внимания); Минобороны прекратит поддержку и снабжение наемников; в колонии перестанут пускать; а в гражданские холдинги пришлют проверяющих из всех надзорных органов сразу.

Однако события развернулись самым непредсказуемым образом.

23 июня 2023 года Пригожин объявил, что после атаки на лагерь наемников якобы со стороны Минобороны ему не остается ничего, кроме как стянуть свои войска к Ростову и начать «марш справедливости» на Москву. Так называемый мятеж Пригожина начался.

Удивительным оказалось то, что регулярная армия или правоохранительные органы и не подумали вставать на пути наемников. Вагнеровцы спокойно вышли из прифронтовой зоны на российскую территорию. Ростовский штаб Юго-Восточного округа, откуда осуществляется командование войной в Украине, был захвачен без единого выстрела. «Это для него был вынужденный отчаянный шаг, — объяснял Би-би-си знакомый Пригожина. — До этого ЧВК получала деньги как бы напрямую, все остальное они делали сами. А тут [после выполнения распоряжения Путина] все бы шло через Минобороны: вооружение, техника, форма. Забирали бы технику по своему решению, давали бы указания»[324]. По его словам, Пригожин понимал, что через несколько месяцев потерял бы вес.

Нобили пересылали друг другу видео, где Пригожин крайне фамильярно разговаривал с заместителем министра обороны Юнус-Беком Евкуровым. Особое внимание вызывал фрагмент этой записи, где замглавы ГРУ Владимир Алексеев с усмешкой говорит «да забирайте!», имея в виду Шойгу и Герасимова. «Представляешь, у нас гражданская война!!!)))), — писал в незащищенном мессенджере один бизнесмен. — На всякий случай я почистил пистолет и винтовки».

К тревоге, местами панической, примешивалось любопытство и даже, удивительным образом, некоторый энтузиазм. Возможно, он связан с фатализмом — главной болезнью российского правящего слоя. Все-таки «движуха», организованная Пригожиным, давала надежду, что откроется окно для хоть каких-то изменений в системе государственных решений.

Впрочем, ничего хорошего эти изменения тоже не сулили. Правящий слой впервые увидел и допустил возможность победы праворадикального Пригожина с его сильной антиэлитной повесткой. Это, конечно, совсем нежелательный вариант будущего, но лучше ужасный конец, чем Дед без конца.

Так или иначе, публично никто из нобилей Пригожина не поддержал.

На индивидуальном уровне стратегии отдельных представителей нобилитета предполагали организацию физической обороны собственных частных территорий и домов. Их, прежде всего, беспокоили не возможные хаос и смена власти, а мародерство со стороны вагнеровцев: «Там же сплошные уголовники. Представляешь, что они с нашими домами сделают, когда увидят, как мы живем». Обращаться в полицию никто, разумеется, не планировал.

Вооруженный мятеж напугал не только тем, что тысячи вооруженных наемников шли на Москву, но и пассивной реакцией Кремля. Принцип: «если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно», сформулированный Маяковским, в российской системе власти трансформировался в аксиому, что все значимые события происходят по воле или, по крайней мере, с ведома Кремля. Долгое отсутствие реакции Путина[325] тревожило и рождало различные конспирологические версии, начиная с предположения о том, что Путин лично разруливает ситуацию и разговаривает с сошедшим с ума Пригожиным, заканчивая утверждением о том, что президента нет в стране.

В самом мятеже нобили скорее увидели подтверждение