Сакаджавея, женщина-птица. Проводник Льюиса и Кларка - Джеймс Уиллард Шульц

мы проснулись на следующее утро, её уже не было! Все мужчины селения собрались, чтобы помочь Красной Стреле найти её, но они не нашли даже её следа на тропинках. Мы оба долго ужасно скучали по ней! Затем дважды за это лето военные отряды возвращались в селение со скальпами Змей и угнанными у них лошадьми, которых они захватили во время набегов через горы, и их радость по поводу их подвигов также причиняла нам боль; мы были достаточно несчастны!

С наступлением зимы белый мужчина, который был женат на женщине из миннетари и жил в селении неподалеку, переехал в этот посёлок и купил в нём хижину. Он прежде был северо-западником, но теперь он был свободным, вольным человеком. Некоторое время он ставил капканы и охотился, а также торговал с шайенами и другими племенами, которые время от времени навещали миннетари и манданов. Этот человек – теперь я могу сказать тебе, что это был Шарбоно – часто бывал у нас в хижине Красной Стрелы. Вместе с другими мужчинами он приходил туда, чтобы поиграть в азартные игры, в найди-косточку на лошадей, ружья, ножи и всякие мелочи. Часто, очень часто мы просыпались утром и обнаруживали, что мужчины всё ещё играют в эту игру. Иногда там появлялись люди из нижних селений миннетари и манданов, чтобы поиграть с ними.

Белый человек по имени Шарбоно не понимал языка этого племени, хотя у него уже давно была жена-миннетари, и поэтому он общался с людьми на языке жестов. Итак, однажды утром, когда мы проснулись, несколько человек всё ещё играли в вигваме, среди них был белый человек, который играл против нашего пленителя, Красной Стрелы.

Игроки расположились в два ряда, по одному с каждой стороны костра, и человек, сидевший по одну сторону костра, играл против человека, сидевшего прямо напротив него. Когда мы с Женщиной-Выдрой проснулись и сели, игра только что закончилась, и игроки начали делать ставки на новую партию. Мы заметили, что белый человек улыбался, а Красная Стрела выглядел очень подавленным, когда они делали ставки, так что мы поняли, что Красная Стрела сильно проигрался за эту ночь. Эти двое начали спорить о ставке на новую игру, и поначалу Женщина-Выдра и я, еще не совсем проснувшиеся и с заспанными глазами, обратили на них мало внимания. Затем я увидела, как белый человек знаками сказал нашему пленителю:

– Ты говоришь, что тебе больше нечего ставить. У тебя есть несколько вещей, на которые можно сыграть. Твой пятнистый бизоний скакун – хорошая лошадь, мой вороной бегун быстрее него. Я поставлю своего вороного против твоего пятнистого коня!

Красная Стрела долго обдумывал это предложение.

– Нет, я не рискну ставить на эту лошадь, – ответил он. – Эта лошадь приносит мне мясо; если я потеряю её, мои женщины и дети останутся голодными!

– Но ты можешь выиграть! – возразил белый человек. – Ты проигрывал всю ночь, так что теперь тебе пора начать выигрывать. Я действительно думаю, что ты выиграешь эту ставку!

И снова Красная Стрела думал и думал, потирая крепко сжатые руки, на лбу у него залегли глубокие морщины, когда он уставился на огонь – смотрел на него и всё же его не видел. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь так сильно хмурился, как он. А потом он вдруг выпрямился и закричал, делая знаки:

– Нет! Нет! Я не стану рисковать едой моих детей в этой игре!

Белый человек рассмеялся:

– Я дам тебе шанс добыть ещё больше мяса для твоих детей, – знаками сказал он. – Я поставлю своего быстрого бизоньего скакуна против двух твоих пленниц-Змей!

– Да! – знаками сказал Красная Стрела.

– Нет! нет! – закричала я, и Женщина-Выдра тоже закричала. К тому времени я уже хорошо выучила язык миннетари. – О, Красная Стрела! О, великий вождь! Добрый вождь! Не играй на нас! Мы будем работать на тебя, о, как усердно! – взмолилась я. Но он даже не взглянул на нас. Он держал в руках две кости, маленькую белую и чёрную. Он обвёл взглядом ряды игроков в своем ряду и спросил их, готовы ли они? Они были готовы; все они сделали свои ставки. Он начал жонглировать костями, когда зазвучала азартная песня. Он перекладывал их из одной руки в другую перед собой, затем завел за спину. Снова и снова он проделывал это, кивая головой и сгибая спину в такт с песней и, наконец, поднял обе сомкнутые ладони перед плечами, и пение внезапно прекратилось.

Белый человек долго смотрел на две его руки, долго смотрел Красной Стреле прямо в глаза, снова посмотрел на руки, а затем хлопнул своей правой рукой по ладони другой и указал на левую руку Красной Стрелы. И вдруг Красная Стрела опустился на своё место и, раскрыв ладонь, показал чёрную кость, а мы с Женщиной-Выдрой заплакали. Белый человек выиграл нас у мужчины, который, хотя и захватил нас в плен, всегда был добр к нам, как к собственным детям!

Женщины Красной Стрелы кричали на него, обзывая всякими словами, потому что они тоже полюбили нас. Красная Стрела и сам сидел, как человек, внезапно потерявший рассудок. Затем он выпрямился, крикнул и знаками сказал белым мужчинам:

– Теперь я ставлю на своего пятнистого быстрого скакуна Я поставлю его против этих двух девочек!

Белый мужчина покачал головой.

– Нет, – знаками ответил он, – я выиграл их и оставлю себе!

– Я поставлю против них все свои четырнадцать лошадей! – предложил Красная Стрела.

– Нет! Я выиграл их, я оставлю их! – снова ответил он. И затем, повернувшись к Женщине-Выдре и мне, он знаками велел нам собрать наши пожитки и идти с ним в его вигвам. Там что нам ничего не оставалось, как только повиноваться. Когда мы вышли вслед за ним из хижины, плача пуще прежнего, мы оставили Красную Стрелу, который сидел, склонив голову и ссутулившись, а его женщины яростно ругали его за то, что он поставил на кон и проиграл нас!

Ну что ж! Молодость, друг мой, быстро привыкает ко всему, чему суждено случиться; немного времени прошло до того, как Женщина-Выдра и я осушили наши слезы. У миннетари, жены белого человека, было очень мягкое сердце, она была очень добра к нам, и мы скоро полюбили её. Она не была сильной, поэтому мы взялись выполнять ее работу. Вскоре мы начали заниматься всеми делами – работой по дому, работой в саду, выделкой шкур, заготовкой дров и воды. Мы всё реже и реже говорил о попытках убежать к своему народу, и прошла