Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

Наши дороги, ваша милость, это настоящее Божье проклятье! Как вы отнесетесь к куску свинины, запеченному на решетке, или к мясу, жареному на сковороде? А еще у нас имеется испеченный моей женой кукурузный пирог, знаменитый на всю округу… Падрона, поднимайся, мое сокровище. Надо затопить печь и угостить гостя, посланного нам святым Антонием.

В соседнем помещении послышался шум. Там, несомненно, находилась кухня, дверь которой оставалась полуоткрытой.

– Останетесь довольны, сеньор, – уверил хозяин. – Сейчас встанет моя хозяйка, и сразу все будет готово. Уверяю вас, что вино у нас самое лучшее. Такое ни за какие деньги не купишь. Свинину мы, будто нарочно, получили только вчера. Давай, Уго, брось на угли охапку сухой лозы. Не видишь, что ли, что дворянин трясется от холода? Иди и пни как следует эту бездельницу Лилию. Пусть просыпается и спускается в погреб. Нам всем надо поторопиться. Я хочу, чтобы господин француз даже в Париже рассказывал, как хорошо его приняли в нашем бедном доме!

Уго наконец оставил в покое фаянсовое блюдо и полотенце цвета чернил. Побеги лозы разгорелись на тлеющих углях, а в кухне громко загудела затопленная печь. Все складывалось как нельзя лучше. Сезар повернулся спиной к огню, затем повернулся к нему лицом и с довольным видом наблюдал, как от его униформы валит пар.

Тем временем ласковый хозяин сновал между кухней и столовой, Уго накрывал на стол, а Лилиа, девочка печальная и бледная, но очень красивая, принесла кувшин с полученным накануне вином. Она поставила его на стол и забилась в угол.

В углу было темно, но Сезар разглядел ее большие черные глаза, следившие за ним с каким-то странным интересом. Впрочем, ему не было никакого дела до этой девчонки. Гораздо больше его интересовал Уго, который вновь схватил свое фаянсовое блюдо и стал усердно его тереть. Действия здоровяка Уго были такими же, как и у девочки: он так же пялил на капитана свои дикие воспаленные глаза, но делал это лишь тогда, когда считал, что на него никто не смотрит.

Коротышка хозяин скрылся за дверью кухни и через мгновенье вернулся, держа в руках стакан, с которого капала вода. Протянув его Сезару, он с неизменной улыбкой сказал:

– Благородный кавалер, я сам помыл ваш стакан и предлагаю вам перед ужином отведать этого великолепного южного вина.

Сезар уже открыл рот, чтобы сказать: «Дорогой хозяин, с моей стороны отказа не будет», но тут его взгляд неожиданно упал на маленькую Лилию, забившуюся в темном углу. Девочка приподнялась, и ее очаровательное личико вышло из тени, черные глаза светились, а взгляд был очень красноречивым. Жест ее пальца, вытянутого в направлении кувшина, был настолько властным, что уже не требовалось никаких слов. Казалось, она хочет скомандовать: «Не пейте!»

Сезар был крайне удивлен, но его улыбка по-прежнему оставалась безмятежной.

– Во Франции, дружище, никогда не пьют перед едой, – объявил он со всей доступной ему простотой. – Это противоречит правилам гигиены.

На бледном лице девочки показалась улыбка.

Ласковый хозяин поначалу нахмурился, но, совладав с собой, сказал:

– В каждой стране свои обычаи. Ваша милость может выпить и во время еды.

В этот момент распахнулись приоткрытые створки кухонной двери, и показалась хозяйка. Она несла оловянное блюдо, на котором дымились куски жареной свинины. Сезар с первого взгляда узнал эту женщину, которую он, впрочем, ни разу в жизни не видел, и от всего сердца поздравил себя с тем, что подчинился безмолвному приказу девочки, которая уже успела положить голову на колени и притвориться спящей.

Хозяйка оказалась высокой, крепкой и была сложена, как мужчина. Когда она улыбалась, были видны ее ослепительно белые зубы, поражавшие своими огромными размерами. Она заметно косила на оба глаза, а ее рыжие волосы были заплетены в шесть косичек, каждой из которых за глаза хватило бы любой женщине.

Сомневаться не приходилось, ранее услышанное описание оказалось абсолютно точным. Это была та самая галисийка, Барбара Мунос, которая проткнула вилами бедного старого еврея из Каталаюда, она же кошмарная хозяйка «Убитого быка» и любовница бандита Урбана Морено.

Господа, в ту пору капитану Сезару было всего двадцать два года, но он уже немало повидал на своем веку. На улыбку галисийки он ответил улыбкой и радостно всплеснул руками при виде долгожданного оловянного блюда.

– За стол! – воскликнул он и забросил в угол свои шляпу и плащ.

– За стол! – повторила хозяйка, ставя блюдо на скатерть.

– Пресвятая Дева, – добавила она, – какой славный сеньор! Отдайте мне все, что помешает вам спокойно поесть, отдайте ваши пистолеты, ненужные в этом мирном доме, вашу шпагу и остальные принадлежности. Располагайтесь, как вам будет угодно…

Чтобы слово не расходилось с делом, она протянула руки, намереваясь забрать у капитана его оружие, но тот остановил ее, развязно схватив за подбородок.

– В каждой стране свои обычаи, прекрасная хозяйка, – сказал он, продолжая улыбаться. – Во Франции все эти принадлежности не мешают нам есть с большим аппетитом.

Уго продолжал невозмутимо тереть фаянсовое блюдо грязным полотенцем. Хозяин и хозяйка обменялись взглядами, после чего галисийка пробормотала:

– Как пожелаете, сеньор. Я хотела как лучше.

– А я чрезвычайно благодарен вам, хозяйка… Ну что ж, попробуем ваш ужин.

Капитан уселся, изобразив на своем лице полное спокойствие. Бросив мгновенный взгляд на девочку, он не заметил никакого предупредительного сигнала и положил себе на тарелку два изрядных куска свинины. Затем он сам отрезал себе хлеба и стал есть, не скажу, что с большим аппетитом, но и без отвращения. Беспокоило его одно лишь вино.

Хозяин и хозяйка отрезали себе по куску хлеба и положили на хлеб по куску мяса, взяв его с блюда капитана, но вино себе налили из отдельного кувшина. Ели они стоя и запивали еду вином. Между делом хозяйка сказала:

– Вино из Роты[36], которое мы вам подали, не предназначено для таких бедных людей, как мы.

– За здоровье благородного кавалера! – прожевав кусок, провозгласил коротышка хозяин.

Сами понимаете, джентльмены, что отступать капитану было некуда. Дай он малейший повод, и сразу прозвучал бы сигнал к атаке, причем из трех возможных нападавших двое – Уго и галисийка – представляли серьезную опасность. К тому же невозможно было понять, был ли в доме кто-нибудь еще, и не прятался ли кто-нибудь на кухне.

Капитан наполнил свой стакан. Девочка вновь выставила вперед палец.

– Прошу вас, хозяйка, уберите лампу, – сказал капитан. – У меня неважное зрение, и я с трудом переношу свет. За ваше здоровье.

Он разом осушил стакан как раз в тот момент, когда хозяйка загораживала лампу кувшином. Уго, прекративший тереть блюдо, чтобы все как следует разглядеть, тяжко вздохнул, увидев, как исчезло содержимое стакана, после чего вновь принялся орудовать своим черным полотенцем.

– Сеньор, – со смехом заметила галисийка, – это хорошо, что вы