Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

не переносите свет, потому что лампа скоро погаснет, а у нас в доме нет ни капли масла и ни единой свечи… Конечно, у нас здесь не то, что в парижских гостиницах, где, как говорят, всего вдоволь… Хватило бы только масла в лампе, чтобы отвести вас в вашу комнату.

– Идти недалеко, – отозвался ласковый хозяин, – я сам отведу его милость… А что вино? Как вы его находите?

– Вино божественное.

– Ну, так пейте вдоволь. За полный кувшин мы берем столько же, сколько за стакан.

Судя по великолепному запаху, вино и вправду было отличное. Но капитан мог судить только по запаху, поскольку воспользовался приемом, которому обучился в Германии, и, когда передвигали лампу, вылил вино себе за пазуху. Прием этот, конечно, наивный, и после него вся грудь становится мокрой, но в ту ночь капитан меньше всего боялся вымокнуть.

Ему пришла в голову очевидная мысль предложить хозяевам выпить вместе с ним отравленный нектар. Но, подумав, он решил, что это ни к чему. Ведь если он прижмет их к стенке, то такой шаг лишь ускорит страшную развязку. А пока обстановка оставалась спокойной, сохранялась слабая надежда, что все обойдется, и было бы лучше это спокойствие не нарушать.

Он осушил второй стакан, потом третий, каждый раз выливая вино за пазуху. Когда дело дошло до четвертого стакана, Уго подбросил блюдо в воздух и поймал его перед тем, как поставить в посудный шкаф. Казалось, что у этого здорового парня заметно улучшилось настроение.

Что касается хозяина и хозяйки, то они буквально млели от удовольствия. Галисийка заявила, что будет помнить его всю жизнь, а ласковый коротышка-хозяин пообещал, что до своего последнего часа будет молить за него Пресвятую Богородицу и всех святых.

Тем временем огонь лампы начал мигать. Капитан встал и отодвинул тарелку.

– Последний стакан, благородный иностранец, за ваше здоровье! – воскликнула хозяйка.

– В каждой стране свои обычаи, хозяюшка, – ответил Сезар. – Мы, французы, утолив жажду, уже больше не пьем.

– Тогда веди его, муженек, – скомандовала хозяйка. – Офицер, разумеется, доверит мне свои пистолеты, которые я просушу, и свою шпагу, которую я отполирую.

Сезар, расслабленный и веселый, как хорошо подкрепившийся солдат, немедленно ответил:

– Никто, кроме меня, никогда не прикоснется ни к моим пистолетам, ни к моей сабле.

– Я лишь хотела доставить удовольствие его милости. Вперед, Мунос, не то лампа погаснет.

То ли в лампе действительно закончилось масло, то ли галисийка незаметно сжульничала, но помещение действительно неожиданно погрузилось во тьму. Сезар решил, что наступил критический момент и изготовился. Его мокрая сабля скрипнула, покидая ножны.

В этот момент чья-то холодная рука коснулась его руки, и детский голос шепнул:

– Не сейчас.

– Что вы делаете, сеньор, что вы делаете! – закричал в ту же секунду коротышка-хозяин. – Разве можно убивать несчастного хозяина гостиницы за то, что в его погребе нет запаса масла? Возьми головешку, Уго! Посвети его милости, пока не случилось несчастье.

Уго раздул угли, и они осветили проход в коридор, который вел в спальню. Сеньор Мунос пошел впереди, а за ним с клинком в руке последовал капитан.

Пока они шли по узкому, сырому и темному проходу, задевая локтями за стены, из кухни донесся голос хозяйки, смеявшейся над трусостью своего Муноса.

Отсмеявшись, она сказала:

– Лилиа, марш в свою конуру, бездельница! Теперь все мы будем спать до самого утра.

Коридор, несомненно, был самым удобным местом для нападения. Капитан изготовился к нападению сзади, догадываясь, что на каждом шагу его может поджидать засада. Но ласковый хозяин спокойно довел его до спальни, которая оказалась просторной и хорошо проветренной комнатой.

– Да простит вам Господь все ваши прегрешения, – сказал он, пропуская капитана вперед. – Мы люди небогатые, но живем, как добрые христиане. Спокойной ночи. Завтра утром допьете свое вино… Ваша кровать слева… Не желаете ли что-нибудь еще?

Услышав отрицательный ответ капитана, хозяин вновь пожелал доброй ночи и исчез за дверью. Капитан остался один. Первым делом он решил убедиться в том, что в комнате никто не прячется. Для этого он исследовал на ощупь все стены, ткнул в каждый уголок саблей и только тогда составил окончательное представление о помещении, в котором ему предстояло выдержать осаду. Он был один, совсем один. Враг не мог прятаться внутри этих стен.

Но где он все-таки находился? На этот счет у него были большие сомнения, которые нисколько не поднимали ему настроение. Что касается действующих лиц, то тут все было очевидно: ужин ему подавали Барбара Мунос собственной персоной и ее муж. Но ведь он прошел по горам не меньше четырех лье и даже успел выйти на равнину. А значит, «Убитый бык», это логово семейства Мунос, должен был остаться далеко позади. И откуда взялась привидевшаяся ему в ночи деревня со всеми этими домами и колокольней?..

Понятно, что в ущелье Пенас не могло быть никакой колокольни.

А что, если семейство Мунос нашло себе новое логово? В горах ведь не часто встретишь гостиницу. Могли ведь муж и жена Мунос, разбогатевшие после ограбления старого еврея, построить для своего разбойничьего промысла новое логово, более правильно расположенное, в которое им легче заманивать свои жертвы.

Постепенно глаза капитана привыкли к темноте. Внезапно он заметил слабый луч света. Обернувшись в ту сторону, откуда исходил свет, он увидел окно, сквозь которое пробивались первые рассветные лучи.

Чтобы осмотреть саблю и перезарядить пистолеты, требовался более яркий дневной свет. На всякий случай капитан выглянул в окно. К тому времени гроза уже закончилась. По просветлевшему небу бежали последние облака, а где-то за горами еще слабо светился стареющий диск луны.

Не было сомнений, что перед глазами капитана предстал тот же самый пейзаж, который он смутно разглядел в ночной тьме. Все те же дома и та же колокольня… Но теперь в свете луны стало ясно, что кажущиеся дома были всего лишь причудливо расположенными скалами, а пригрезившаяся колокольня оказалась тощим тополем, росшим между двумя камнями внутри складки горных пород. Это было ущелье, суровое темное ущелье Пенас, к которому, словно ручьи, текущие в бездну, вели все горные дороги и тропы.

Он открыл окно, решив, что, во избежание теперь уже неминуемого нападения, самым правильным было бы сбежать из этого дома. Но снаружи капитан увидел резко обрывавшуюся площадку, на краю которой и был построен дом. Сразу за площадкой находился обрыв глубиной не менее двадцати туазов. Чтобы преодолеть такую кручу понадобились бы крылья.

Прямо над обрывом раскачивалась вывеска, скрип которой на ржавых петлях он расслышал в ночи. На вывеске было изображено гигантское животное, мохнатое и рогатое, лежавшее в луже крови, а на черном фоне белыми буквами были написаны слова, после прочтения которых сердце само уходило в пятки: «Убитый бык».

VI

Бандитский притон

– Так я и