Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

– Черт побери! – поддержал его Тулузец. – Теперь он наверняка найдет в комнате труп, положит его на кровать и накроет одеялом, чтобы нападающие набросились не на него, а на мертвое тело. Что ж, это неглупо!

– Это слишком старый прием, – возразил ему Милый Августин. – Думаю, что, скорее всего, он свяжет простыни и спустится на них с балкона.

– Или возьмет и заберется на крышу, – предположил Морен. – Мы пользовались такой уловкой, когда, будучи в Баварии, пошли в разведку и попали в плен… Послушаем продолжение. Испанец и вправду неплохой рассказчик.

– Вы полагаете, сержант, что так все и было на самом деле? – спросил Никчемный. – И неужели где-то вправду стоит это самый «Убитый бык»?

– Я думаю, что так бы и было в этой стране вралей, если бы не капитан Фантом, который способен перепрыгнуть через шестиэтажный дом и пролезть в замочную скважину… А теперь я всем приказываю умолкнуть!

– Господа, – сказал гонец, продолжая свой рассказ, – только что я представил вам одного из главных персонажей нашей истории. Согласно легенде, с именем капитана Фантома связаны его многочисленные влюбленности, но одновременно известно, что у него имелись две очень чистые, я бы сказал, рыцарские привязанности, которые нисколько не конфликтовали между собой. Я имею в виду его нежные чувства к кузине, Бланш де Кабаниль, и к одной восхитительной незнакомке, которая прошлой зимой вскружила голову всему Мадриду. С Бланш де Кабаниль нам еще предстоит познакомиться, а другая барышня нам уже знакома…

– То есть как? – удивился Красный Дик. – Вы имеете в виду ту бледную девочку?..

– Девчушку из гостиницы? – уточнили несколько голосов.

– Лилиа!

– Ну да, джентльмены, Лилиа… И отважные французы, которые оказывают мне честь, слушая меня с исключительным вниманием, за которое я им благодарен, могут подтвердить мои слова… Уверен, что все они уже слышали это имя.

– Слышали, черт побери! – дружно ответили пехотинцы.

А Милый Августин, подкрутив ус, добавил:

– При всем уважении, которое я испытываю к лейтенанту и всей честной компании, не могу не подтвердить, что отзывы о ней были самые благоприятные…

– Так же, как и о капитане Фантоме, – многозначительно добавил Морен. – Судя по всему, это две стороны одной и той же тайны. При этом упомянутая вами особа – это реальная молодая дама во плоти, красивая, как богиня, и одетая лучше самой королевы. Уж я-то знаю, потому что однажды вечером стоял в карауле у королевского дворца…

– У дворца короля Жозефа? – спросил кто-то из присутствующих.

– Именно так.

– И эта особа направлялась к королю?

– Такое возможно, потому что она вошла в кабинет короля, оставив дожидаться в приемной одного маршала Франции и двух испанских министров… И никто из них даже не пикнул…

– Мы еще вернемся к этому вопросу, – перебил его сеньор Педро. – А пока что обратимся к Сезару де Шабанелю. Как утверждают его биографы, он был человеком необузданного темперамента и отличался редкой храбростью, но согласитесь, что в том положении, в котором он оказался, и перед лицом грозивших ему опасностей трудно оставаться невозмутимым.

Итак, Сезар самым тщательным образом зарядил свои пистолеты и привел в порядок клинок в ножнах, после чего начал размышлять о том, что ему стоило бы предпринять. В первую очередь, следовало терпеливо ждать. По его оценке, злоумышленники должны были оставить его в покое где-то на час, а то и на два, чтобы как следует подействовал опиум или яд, подмешанный в вино. План действий врагов был ему ясен как день, и для этого не обязательно было обладать даром ясновидения.

Испанские бандиты становятся смелыми, лишь когда речь заходит о спасении собственной жизни. Кроме того, они исключительно ленивы, как, впрочем, и вся испанская нация. Что касается хозяев гостиницы, то они несмотря на свой численный перевес, для надежности решили воспользоваться еще и отравленным вином, а еду не стали сдабривать ядом лишь по той причине, что сами хотели отведать дорогое лакомство.

Следовательно, им надо было предоставить гостю возможность либо спокойно умереть от яда, либо, в случае одурманивающего зелья, заснуть мертвым сном. Сам Сезар даже не догадывался о том, что именно было подмешано в вино, потому что ни один атом ядовитого пойла не попал в его желудок.

Минут десять он мерил шагами комнату, наблюдая за тем, как медленно светлеет небосклон. Как вы сами понимаете, его ни разу не посетила мысль о том, чтобы улечься в постель. Через десять минут он рухнул в кресло, а затем резко вскочил, чтобы забаррикадировать дверь. При этом он думал: «Если их не больше пяти, то я непременно с ними разделаюсь: двоих убью из пистолетов, а троих зарублю саблей…»

В этот момент кто-то тихо поскребся в дверь, которую он только что перекрыл комодом. Сезар взвел курок одного из пистолетов и задержал дыхание.

– Сеньор иностранец, – послышался чей-то тихий голос, – сеньор иностранец!

Сезар не стал отвечать. Меньше всего он помнил в тот момент о маленькой Лилии.

– Сеньор иностранец, это я… которая пальцем подавала вам знак… Иисус-Мария!.. вы что, спите или выпили вина, несмотря на мое предупреждение?

Капитан сразу все понял. Он отодвинул комод и открыл дверь. Лилиа вошла в комнату и сразу кинулась к кровати. Из груди у нее вырвался крик ужаса. Сезар тоже подошел к кровати, которая пока еще не привлекала его внимание. Она была пуста, а темное покрывало казалось нетронутым. Лилиа конвульсивным движением схватила руку капитана и заставила его прикоснуться к простыне.

– Здесь мокро, – сказал Сезар, содрогнувшись от отвращения.

– Вы уже третий за эту ночь, – тихо выдавила из себя Лилиа сквозь плотно сжатые зубы.

– То есть как? Что значит, третий?

– То, чем вы намочили руку, это кровь!

Джентльмены, я вижу, что каждый из вас содрогнулся. Какое удовольствие рассказывать историю в такой аудитории, как ваша! А ведь среди вас нет ни одного, включая мисс Нед, как вы величаете Эдварда Уэлсли, кто не видел бы, как течет кровь на поле битвы, и ни одного, кто безумно и беззаботно не играл бы со смертью.

Поверьте, смерть смерти рознь. Битвам свойственны упоения, схожие с опьянением от любви. В разгар битвы смерть выглядит так же горделиво, как смотрятся цветы, растущие вокруг античного жертвенника.

Каждый солдат ощущает себя восходящим к алтарю и ему кажется, что на него взирает вся вселенная. Ему нашептали на ухо слова о грядущей славе и вложили в сердце любовь к родине, поэтому в свой последний час он испытывает двойной религиозный восторг, который складывается из веры в героизм и веры в святое мученичество.

Но совсем по-другому видится смерть, лишенная ореола величия, смерть отталкивающая, смерть в одиночестве, во тьме, смерть быка на бойне, смерть от страшной раны, когда перерезано горло, когда