Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

относится и к Сетону, и к Сендивогию, и к упоминавшемуся выше Иринею Филалету (нередко, кстати, и к позднеантичной богословской и философской литературе, включая раннехристианские, неоплатонические, герметические тексты: согласно современным объективистским исследованиям получается, что авторы этих трактатов постоянно воровали идеи друг у друга). Ссылаясь на инициатические, традиционные источники, бывает правильнее указывать не имя того, кто (пусть и своей рукой) готовил манускрипт к печати и вносил в текст необходимые пояснения и акценты, а его псевдоним, либо девиз, – то именование, которым он сам себя обозначил, применительно к данному тексту (причем это могло быть и именование уже ушедшего из жизни учителя)..

Впрочем, «Praefatio ad Lectorem», «Предисловие к читателю» в «Трактате о Сульфуре», в кельнском издании 1616 г. – это действительно авторский текст Сендивогия. Там-то и сформулировано пророчество о грядущей Монархии. Оно никак не выделено автором, это лишь часть «Praefatio». Текст этот аккуратно и точно переведен на русский Дмитрием Хованским в составе вышеупомянутой статьи Рафала Принке (на сайте Русского Герметического Общества). Однако Принке в своей статье работал не с латинским оригиналом, а с его английским переводом, выполненным Артуром Уэйтом, корректируя его по современному польскому переводу[68]. Конечно, Артур Эдвард Уэйт (1857–1942) – это выдающийся английский исследователь духовных традиций, талантливый писатель-мистик. Но отчасти в силу последнего обстоятельства он иногда жертвовал точностью перевода во имя создания иных, более понятных английскому читателю символических, полухудожественных образов. И сопоставление с оригиналом показывает, что при бережной передаче духовного содержания в перевод привнесены стилистические фигуры, которых в оригинале нет. Отчасти утрачены (это неизбежно при двойном или даже тройном переводе) ассоциативные связи латинской лексики, исключительно важные для фундаментального исследования. Поэтому ниже предлагается новый, буквальный перевод из кельнского издания «Трактата о Сульфуре» 1616 г.[69]

<Пророчество о Полярной Монархии>

…И уже наступают те времена, когда будет дано откровение многих таинств Природы (arcana multa Naturae). Уже предстоит начаться этой четвертой Монархии – Бореальной (Borealis). Уже приближаются времена, грядет Матерь знаний (Мater scientiarum); высветится (elucidabuntur) более великое, нежели было в тех трех предшествующих Монархиях, ибо эту Монархию, как возвестили древние, Бог взрастит (plantabit) посредством одного из Принцепсов[70] (Principibus), всеми достоинствами обогащенного, которого нам, может быть, уже породило время. Ибо есть уже у нас в сих бореальных пределах Принцепс Мудрейший и воинственнейший, которого никто из Монархов не одолеет в викториях, человечностью и благочестием никто не превзойдет. В сей Бореальной Монархии Бог, Творец всех вещей, без сомнения, высветит (elucidabit) в Природе таинства (arcana) более великие, чем в те времена, когда царил престол (sedes) или язычников, или тиранов.

Однако Философы исчисляют эти Монархии не сообразно могуществу их, но сообразно Странам света (Cardines mundi). Прежде всего [исчисляют Монархию] Восточную (Orientalem), затем Полуденную (Meridionalem, Южную); уже и Западную (Occidentalem) имеют они; последнюю же, Седмизвездную (Septentrionalem)[71], ожидают в этой Бореальной части [мира]. В этой Седмизвездной, по сродству слов – Полярной Монархии, как глаголет Псалмопевец, «милосердие и истина встретятся, мир и справедливость поцелуются; истина изойдет от земли и справедливость воззрит с небес»[72]. Одно стадо – и один пастырь. Многие знания придут – без ревности, чего и я вожделенно ожидаю.

Ты же, о чистосердечный Читатель, призывай, чти и люби Бога. Писания же мои прилежно читай, и тебе наверняка возвестится благо. И если, Божиим благоволением и благодаря работе Природы (чьим подражателем ты будешь), ты приплывешь к желанной пристани этой Монархии, тогда ты увидишь и признаешь, что истинны были все мои обещания благ тебе.

Прощай!

Пророчество это можно, конечно, истолковать просто как красивую, но не профетическую аллегорию исторических и политических чаяний. Рафал Принке отмечает, что будущим мудрым правителем Сендивогий мог назвать гейдельбергского пфальцграфа Фридриха V. Это мог быть и Владислав IV Васа, сын короля Сигизмунда: последний полагал, что его сын может стать будущим королем Польши, Швеции и Московии. Что ж, наверное, если бы эти страны – давние «друзья-враги» – нашли тогда путь к миру и политическому союзу, это действительно можно было бы назвать Северной Империей. Сендивогий, похоже, участвовал как дипломат в конкретных действиях по реализации этого исторического сценария: в 1608 г., в разгар Смуты в России, ему было поручено отправиться в Москву (подробности неизвестны)[73].

Однако вряд ли можно сомневаться в том, что в метафизической политологии Сендивогия (в данном трактате) присутствует, а скорее всего, доминирует фактор духовно-мистический. Ведь о грядущей Монархии говорится в предисловии к алхимическому тексту, в связи с ожидаемым откровением таинств Природы. Для понимания сути «Пророчества» важны последние слова предисловия (они завершают и собственно «Пророчество»). У Принке эти слова опущены. В нашем переводе они воспроизводятся. За призывом к читателю любить Бога у Сендивогия следует фраза, где говорится, что читатель и сам может достичь грядущей Монархии, причем не только Божиим благоволением, но и «благодаря работе Природы, чьим подражателем ты будешь»: Natura operante, cujus imitator sis.

Это более всего напоминает не политический прогноз, а предписание свершить алхимическое Великое Делание. Тем более что буквально за несколько строк до «Пророчества о Полярной Монархии» Сендивогий говорит в своем «Предисловии» как раз о «работе Природы» и ее таинствах: «…Если ты будешь возлагать всю надежду на Бога, Его будешь обожать и призывать, Он отворит тебе врата Природы, и там ты увидишь, что Природа работает простейшим образом. Знай же наверняка, что Природа предельно проста и не наслаждается иначе как в простоте. И верь мне: что бы ни было в Природе наиболее благородного, оно тем самым также и более легкое, и более простое; ибо всякая истина проста. Бог Всевышний, Творец сущего, не положил в Природе ничего трудного, поэтому, если ты желаешь быть подражателем Природы (imitator Naturae), увещеваю тебя: останься на простом пути Природы (in simplici via maneas Naturae), и обретешь всяческое благо».

Значит, обретение Полярной Монархии – не политический императив, а необычно сформулированная цель алхимического Делания? Видимо, в какой-то мере это так, хотя речь идет о духовно-алхимической практике, а не о материальном златоделии. На это указывает и финал «Пророчества», где сказано: «ты приплывешь к желанной пристани» (ad portum desideratum… appuleris) этой Монархии. То есть она обретается в результате водного (морского?) паломничества – традиционный, универсальный мотив духовно-мистического странствия к Полюсу Мира[74].

Может быть, самое необычное во всем этом то, что «истинная мировая Монархия», или инициатические знания о ней, – это (во всяком случае, формально, текстуально) часть учения гиперборейского странника Аристея Проконнесского. Проще всего тут скептически заявить, что авторство Аристея вообще не доказано или же это позднейшая вставка в текст, внесенная, допустим, Сендивогием. Можно также предположить, что Аристей в свое время действительно употребил, в гипотетическом прототексте поэмы, древнегреческое слово μοναρχία, единовластие, но