Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Правда, — без хвастовства в голосе подтвердил Севастьян.

— Стало быть, тебя они мастеровым по добыче золота сделают?

— Суждения и слухи можно всякие в ход пускать, но о чём судачат, оно к тому и идёт. О другом обмолвлюсь, ты мне, Катерина, не безразлична. Если хочешь знать, ближе никого нет, хотя и мало с тобою знакомые.

Катя смутилась, и этого нельзя было скрыть.

— Говорю напрямоту, так что не обессудь, а если не по нраву речи мои, так прерви на том, и разговор оставим. — Севастьян продолжал крепко держать руку девушки.

— Ты мне тоже… — Екатерина словно запнулась, боялась, оборвётся ниточка беседы, а потом что? Но справившись с волнением, продолжала: — Ты мне тоже нравишься, Севастьян. Я часто думаю…

— Не надо признаваться, что ты думаешь, догадываюсь. — Севастьян взял другую руку девушки и теперь, держа её за обе руки, смотрел в глаза, а Катя, ещё более смутившись, оглянулась вокруг — не хотелось, чтобы кто-либо из селян видел сейчас её наедине с Севастьяном — боялась осуждающих разговоров и сглаза. Как же хотелось Екатерине, чтобы эти минуты не кончались, её душа трепетала от счастья, она была готова быть рядом с любимым человеком всю жизнь, целую вечность.

— Катерина, купец Трубников, у которого я значусь доверенным лицом, имеет вид послать меня с людьми на золотое месторождение, следует раскрутить некое хозяйство на будущем прииске. Дом на некоторое время останется без пригляда. Можно ли попросить тебя присмотреть за ним? Не хочется избу как сироту без пригляда покинуть.

— Отчего же, конечно, присмотрю. А надолго, неуж на всю зиму?

Севастьян отпустил руки Екатерины, понимая неловкость девушки и бросаемые ею взгляды на прилегающие усадьбы околотка.

— Если с добром раскрутимся, то до половины зимы, если же туго дела пойдут, то до весны, а там и поисковые и добычные работы начнутся, тогда почитай до начала следующей зимы на Хомолхо оставаться придётся.

— А что ж так один-то?

— Почему один, Зиновий Окулов со своими людьми тоже снаряжаются, так что до приезда иных доверенных лиц и инженеров из Иркутской губернии мы будем вроде как верховодить на приисках будущих. Там уж мастеровые и знающие горные хитрости специалисты сами пригляд вести будут, то ж золото добывать наука цельная.

— Не страшишься? Дело-то какое невероятное затеяно.

— Чего пужаться, сам к этому стремился, а оно так и вывернуло — удача не прошла мимо, а оттого и прозябать ноне не след. Так что, Катерина, всё сложится, и жизнь совместную устроим ладную. Ты мне веришь?

— Верю-то, верю, дай Бог твои слова, чтоб до ушей Бога дошли, однако ты же понимаешь, занятие золото добывать небезопасное, сколь за последние годы уж слухов и историй с приисков докатилось, жуть просто, люди-то разные, норов всякий, злые встречаются, иным и сгубить кого что мышь раздавить.

— Всё одно добрых людей куда больше, так что отчаиваться ни к чему, времена грядут ох какие занимательные! — воскликнул Севастьян, прихлопнув в ладоши. — Что Трубников, что Рачковский люди твёрдой натуры, слово держать умеют, так и дела приисковые поставят с должным оборотом, не чета олёкминским разработкам. Как прознают о Хомолхо, побегут с ключей Олёкмы, золото там бедное, а поговаривают, и вовсе нет, моют породу полупустую.

— Вот и потянутся с добрыми людьми и не чистые на душу… — с грустью высказалась Катя.

— Потянутся, а кто сказал, не потянутся. Так мы отсеем плутоватых. Нет таковым места на наших приисках. Иркутские господа так и наказали: вы, Перваков и Окулов, местные аборигены, так и глядите, что за народ пожелает на заработки устраиваться, не допускать к горным работам сомнительных личностей. Вот так сказали. А к началу разработок людей своих пришлют, и инженеров всяких и контролёров, задумали прошение подавать о дополнительном увеличении полицейских, коль работы грандиозные ожидаются.

— Ты, Севастьян, право, и слов-то новых от господ набрался — «личностей», «грандиозные», прямо как начётчик стал, — улыбнулась Екатерина.

— С кем поведёшься, у того и наберёшься, кто знает, чему ещё впереди научат, — рассмеялся Севастьян.

В этот день Перваков пришёл к Тереховым, чему хозяева были удивлены и рады. Екатерина, предполагая причину его появления, присела в сенях, не зная, как и поступить.

— А ты чего приютилась в сенцах, словно не родная? — обратила внимание мать на дочь. — Ходи в избу, к нам гость, а она за порогом умостилась. Чего так?

Сидели все за столом, пили чай, тут Севастьян и выложил:

— Знаете, хозяева дорогие, я ведь не чаю испить зашёл, вопрос важный решить желаю.

— Что ж за вопрос, выкладывай, — поддержал гостя хозяин избы.

— Хочу замуж вашу Катерину взять. У меня намерения открытые, честные, и Катя от меня не сторонится. — Все увидели, как Екатерина опустила глаза и раскраснелась. — Не обессудьте, что вот так пришёл и разом выложил от себя, некогда мне сватов засылать, да и ни к чему они, коль меж нами молодыми понимание имеется.

Такое заявление гостя для родителей стало внезапным, но и крайне приятным. Первым опомнился отец Екатерины:

— Севастьян, ты знаешь, как мы к тебе относимся, и для нас, родителей, это новость что ни на есть приятная, чарку водки, а оно и другую за это мимо рта не пронесу. Признаться, давно вожделели, чтобы ваши души сошлись, ты прямо праздник нам сегодня устроил.

— И когда же свадьбу решили играть?.. — с волнением в голосе спросила мать.

— Об этом не думали, главное, для меня ваше родительское одобрение. Сегодня, можно сказать, вроде как скромная помолвка, а свадьбу справим чуть погодя, в следующем году, в ноябре, как новый снег уляжется и речки станут.

— Понимаю, в делах своих тебя закрутили иркутские купцы, а охотничий промысел решил оставить. Что ж, дело для тебя новое, но коли одержим, видать, и отдача будет, одолеть должен трудности, — задумчиво произнёс Терехов. — Екатерина говорила, ты, Севастьян, просил её присмотреть за домом, так не сомневайся, поглядим. Я-то больше по тайге, так жена с дочерью и присмотрят, ну и я когда на подхвате.

Ещё поговорили, посудачили о жизни, а потом покинул Севастьян дом Тереховых, следовало спешить до постоялого двора — Трубников и Рачковский, собравшиеся покинуть Олёкминск, хотели оговорить детали предстоящих работ, обсудить планы на зиму и грядущего года, внести полную ясность и расклад.

Глава 20

Появившись на постоялом дворе, Севастьян застал Трубникова в его скромных апартаментах. Как оказалось, Рачковский отдыхал в своих покоях, обсудив всё со своим доверенным лицом Окуловым, и Зиновий часом назад