Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

что-то вроде юбки, и на лице у него видны следы черной краски, – и тем более, если вы были вооружены. Вы слышали выстрелы... Этот Гриффитс – злобный тип, слабак, вы бы видели, как он струсил перед Гарри Тернбуллом, но и жестокий. А еще это проклятое дурное предзнаменование, – Он мотнул головой в сторону кареты, в которой ехал бедняга Бонден, и погрузился в тревожные мысли, пока экипаж поднимался все выше и выше, а лошади, уже разогревшиеся, все сильнее налегали на упряжь.

На вершине холма он оглянулся, чтобы в последний раз взглянуть на Вулкомб, раскинувшийся далеко-далеко внизу, с его обширными общинными землями, деревнями и большим прудом, который уже посеребрил наступающий день.

– О, Боже мой, – воскликнул он, потому что там, за Вулкомбом, горели стога с сеном, и огромная пелена дыма тянулась на запад, подсвечиваемая снизу красным. Он опустил стекло, высунулся наружу и крикнул конюху, стоявшему позади: – Это что, рига Хордсворта, Джон?

– Это на земле мистера Гриффитса, сэр. На новом участке, который он взял, чтобы округлить свои владения вокруг главной фермы.

Они перевалили через гребень холма, и с дальнего склона уже ничего не было видно. Вскоре они были уже далеко, на ровном участке дороги перед гораздо более крутым спуском к Мейден-Оскотт и реке; Стивен и Джек услышали, как Диана понукает лошадей. Впереди виднелась двуколка, запряженная красивой гнедой кобылой, в которой сидели молодой человек с девушкой.

– Дандас, будьте добры, попросите их посторониться, – сказала Диана, и он окликнул двуколку своим капитанским голосом.

Девушка толкнула локтем молодого человека, который оглянулся, щелкнул кобылу кнутом и, пригнувшись, погнал ее вперед.

Постепенно карета обогнала двуколку, Диана была вся сосредоточена на управлении лошадьми, но впереди был поворот налево, и до него оставалось меньше двухсот метров.

– Дайте дорогу, сэр. Немедленно съезжайте на обочину, – крикнул Дандас со всем авторитетом, выработанным за двадцать лет в море. Его усилия вкупе с мольбами побледневшей девушки заставили молодого человека придержать лошадь, и он съехал одним колесом на поросшую травой обочину; карета пронеслась мимо, провожаемая взглядом, полным неприкрытой ненависти.

– Там почти метр запаса был, так что хорошо прошли, – сказал Стивен, расслабившись.

– Да, хорошо, – сказал Джек. – Очень хорошо. Но я опасаюсь моста в Оскотте. Диана ведь знает его?

– Само собой, она целыми днями колесила по всей округе: это ее любимое занятие. Но скажите, где же юный Филип?

– Ну, он остался дома, чтобы поклоняться миссис Оукс. Вы заметили его очарованный взгляд? Нет, конечно, вы ведь сидели рядом с ним. Хотя вы могли видеть, как он поднял ее салфетку и прижал к губам. Но все же этот мост – очень опасное место. Вы спускаетесь с очень крутого холма в центре деревни, и прямо перед вами оказывается мост, прямо слева от вас, там поворот без всякого обзора под углом в девяносто или даже сто градусов, и все это совершенно неожиданно. Вам придется резко поворачивать, а это чертовски узкий мост с низкой каменной стеной по обеим сторонам, и если вы не проскочите точно посередине, то врежетесь в угол и окажетесь в реке глубиной в семь метров, ведь там омут, и карета вас сверху накроет. Как думаете, может быть, вам стоит ей об этом сказать?

– Нет. Она прекрасно управляет экипажем, вы же знаете.

– Ладно, тогда я скажу, – решил Джек.

Стивен поклонился, и через мгновение Джек снова опустил стекло, высунулся наружу и примирительным тоном позвал:

– Кузина, эй, кузина, слышите?

Карета заметно замедлила ход.

– Что там еще? – спросила Диана.

– Просто я подумал, что, поскольку я, так сказать, местный житель, мне, возможно, следует сообщить вам об очень опасном мосту в Мейден-Оскотте. Но, может быть, вы и так о нем знаете?

– Джек Обри, – сказала она, – если вам не нравится, как я управляю этой каретой, берите сами эти чертовы вожжи и проваливайте.

– Нет, совсем нет, – воскликнул Джек. – Я просто подумал... – Лошади возобновили свой размеренный бег, а Джек откинулся на спинку сиденья. – Похоже, я ее обидел, – сказал он. – хотя говорил очень уважительно и вежливо.

– Вполне возможно, – ответил Стивен.

Спуск с холма становился все круче и еще круче. Показались первые дома, и очень скоро они оказались на главной улице, где Дандас покрикивал, чтобы с дороги поскорее убирали собак, кошек, ослов и детей, и лошади мчались гораздо быстрее, чем Диана позволила бы в другое время. Она натянула поводья именно так, как было нужно, чувствуя в руках каждое малейшей движение лошадиных морд, а внимательный взгляд был прикован к левому ближнему углу стены, пересекавшей мост, – стены, выщербленной бесчисленными транспортными средствами за последние четыреста лет. Бросив последний взгляд на ступицу ближнего к ней переднего колеса, она ослабила натяжение поводьев, цыкнула на ведущих коней и направила экипаж прямо на узкий мост, по которому он, на пядь разминувшись с камнем и не сбавляя хода, промчался на другую сторону.

Там, где Мейден-Оскотт-роуд, снова поднявшись и опустившись, соединялась с Эксетерским шоссе, она остановилась на знаменитом постоялом дворе у прелестного ручья и, пока остальные держали лошадей под уздцы, проворно спустилась вниз. Джек, стоя у нижней ступеньки, подал ей руку и сказал:

– Я прошу прощения, Диана.

– Не стоит, Джек, – сказала она с ослепительной улыбкой – она выглядела просто великолепно, раскрасневшись от свежего воздуха и возбуждения. – На ваших кораблях мне тоже не раз было не по себе. А теперь будьте добры, закажите номер, кофе, тосты и, возможно, яичницу с беконом, если у них нет ничего получше, – Господи, я бы не отказалась от приличного второго завтрака. Но сейчас мне надо передохнуть.

Джек распорядился, чтобы лошадей напоили и прогуляли взад-вперед, прежде чем немного покормить, и уже возвращался к своим друзьям перед гостиницей, когда услышал, что его окликают по имени. Это был Уильям Долби, за ним следовал Гарри Лавэйдж, оба его старые друзья (Лавэйджа называли "старым развратником"), они переходили дорогу от ручья, у них в руках были удочки, и оба выглядели совершенно счастливыми. И действительно, это было восхитительное утро и красивейшее место: бегущая среди гладких зеленых берегов вода, аромат свежескошенной травы и множество рассекавших воздух ласточек.

– Только посмотрите на наш улов! – воскликнул Долби, открывая свой мешок. – О такой форели можно только мечтать,