Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– У меня одна была еще больше, – добавил Лавэйдж. – Вы должны с нами позавтракать. Ха, у нас там не только две рыбы и пять хлебов! Эй, Дик, – обратился он к официанту. – накрой для нас всех в "зале с дельфинами", пожалуйста.

Они медленно двинулись по переднему двору, восхищаясь рыбой, разговаривая о кларете, утках и наживке, и Лавэйдж сказал:

– И на обед будет достаточно, а если нет, мы наверстаем упущенное на вечерней ловле. На рыбной диете мужчины скачут, как кузнечики, ха, ха! С нами Нелли Клэпхем и ее младшая сестра Сью, такая жизнерадостная, веселая... – Он осекся и переменился в лице, потому что на крыльце стояла собиравшаяся присоединиться к ним Диана, и было совершенно очевидно, что она была не из тех женщин, с которыми он собирался разделить завтрак.

Они прервались, чтобы поприветствовать ее и представиться друг другу, и Стивен сказал:

– Дорогая, эти джентльмены пригласили нас позавтракать с ними и отведать самой лучшей форели, которую когда-либо видел свет. Но, возможно, ты устала после долгой дороги и предпочла бы посидеть в тишине, съев немного жидкой каши и, возможно, выпить совсем маленькую чашечку шоколада. Я бы не советовал сейчас сливки и сахар.

– Ну, вот еще! Я была бы очень рада отведать улов этих джентльменов в компании их подруг, которых я встретила на лестнице. Они показались мне милыми молодыми леди и так чудесно пели.

Завтрак вышел на славу. Молодые леди, обнаружив, что Диана не собирается важничать, вскоре преодолели свою застенчивость; форель была превосходной, беседа непринужденной и веселой, и в конце Нелли, сбегав наверх за маленькой гитарой, спела им песню, которую подхватили многие другие постояльцы гостиницы, в том числе и сияющий, едва узнаваемый Киллик у окна, в то время как Долби умолял Диану и ее компанию остаться на ужин, ведь у них будет знаменитый суп из зайчатины и тетерева из Сомерсета.

– Благодарю вас, сэр, – ответила она. – Я бы с радостью, но я обещала доставить этих джентльменов в Торбей, и я их доставлю, несмотря на определенную неуверенность со стороны некоторых членов экипажа.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Так она и сделала, довольно рано на следующее утро, так как они провели ночь на постоялом дворе уже недалеко от берега, поскольку рыбацкие поселки на самом побережье были довольно примитивными, и перевалили через северные холмы, когда уже начался утренний прилив. Нынешняя блокада Бреста осуществлялась гораздо меньшей эскадрой, чем та, которой командовал Корнуоллис в героические дни 1803 года, но даже при этом Торбей был заполнен судами: шлюпы, катера, баржи с продовольствием у берега и несколько линейны х кораблей и фрегатов в море, а, кроме этого, различные проходящие суда и десятки бриксхемских рыболовных шхун с красными парусами, огибающих Берри-Хед круто к свежему северо-восточному бризу, потому что юго-западный ветер стих в течение ночи. Диана придержала коней на гребне холма, и пока они стояли там, глядя вниз сквозь прохладный чистый воздух и улыбаясь, какой-то старый двухдечный корабль, стоявший за скалой Тэтчер, поднял "Синий Питер"[48] и выстрелил из пушки.

– Это, должно быть, старина "Марс", – сказал Дандас. – Теперь им Вултон командует.

– Какой прекрасный момент для отплытия: бриз и прилив такие, о каких можно было только мечтать, – заметил Джек. – Гарри Вултон – отличный, расторопный командир, и если ему удастся быстро подобрать свои шлюпки у мыса Берри, то к завтрашнему утру он будет возле Уэсана. Боже, как я надеюсь, что мы сможем найти кого-то из его людей. Дорогая Диана, кузина Диана, прошу вас, будьте так добры и отвезите нас скорее в деревню; не жалейте лошадей и не заботьтесь о нашем удобстве, чтобы мы успели догнать тот ялик, пока он не отчалил.

– Сделай так, моя дорогая, если тебе не трудно, – сказал Стивен. – Наш прямой долг – быть на борту, не теряя ни минуты.

Но дорога вниз была ужасно извилистая, и даже самый искусный и бесстрашный кучер не мог бы пробиться сквозь плотно сбившееся стадо угрюмых тускло-красных быков, которые медленно, но неуклонно выходили на дорогу из маленького бокового переулка, останавливались и глазели, глухие к крикам, мольбам и угрозам. К тому времени, когда вспотевшие, измученные лошади наконец доставили карету на берег, все лодки "Марса" уже скользили по открытой воде к мысу, чтобы перехватить там свой корабль, и никакие крики, какими бы отчаянными они ни были, не могли вернуть их обратно. Также оказалось, что до Уэсана больше кораблей не будет до, самое ранее, четверга.

– Прошу прощения, сэр, – сказал Стивен, снимая шляпу перед серьезным пожилым человеком в черном, который держал в руке двустворчатую раковину и с пристальным вниманием наблюдал за молодой олушей, не обращая внимания на громкие и часто непристойные разговоры матросов из отпускных команд. – Извините, сэр, но я в этих местах впервые и был бы чрезвычайно признателен, если бы вы указали мне приличную гостиницу, где можно было бы приютить мою жену и поставить лошадей, пока я и мои друзья, морские офицеры, будем искать какое-нибудь судно, отправляющееся в море.

Серьезный джентльмен не сразу понял вопрос, но когда его повторили, сказал:

– Что ж, сэр, к сожалению, вынужден сообщить, что, насколько я знаю, в этой деревне нет такого места, если это можно назвать деревней. В "Перьях", конечно, ее не оскорбило бы общество, гм, шлюх; но в "Перьях" нет ни конюшни, ни каретного сарая, это всего лишь харчевня или таверна, хотя и достойная, где даму могут угостить чашкой шоколада. Однако, – продолжил он после некоторого колебания. – имею ли я честь разговаривать с доктором Мэтьюрином?

– Действительно, сэр, это мое имя, – сказал Стивен, не совсем довольный тем, что его так легко узнали, а в его голове промелькнула мысль: "Агентам разведки следовало бы иметь лица, похожие на репу, неотличимые друг от друга; рост у них должен быть средним, цвет лица землистым, а разговоры – прозаичными, банальными, незапоминающимися".

– Я имел счастье слушать вашу лекцию об Ornithorhynchus paradoxus[49] в Королевском научном обществе – такое красноречие, такие содержательные размышления! Меня туда взял мой кузен Кортни.

Стивен поклонился. Он был знаком с Хардвиком Кортни, который, хотя на момент своего избрания был всего лишь математиком, достаточно много знал о летучих мышах, обитавших в западной Европе.

– Меня зовут Хоуп,