Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

небольшой шхуне, а затем на переполненном людьми военном корабле вдоль усеянного скалами и враждебного побережья, печально известного своей скверной погодой, постоянными юго-западными штормами и сильнейшими приливами, были сущими пустяками или вообще ничем по сравнению с оседлой жизнью на берегу.

– Я очень надеюсь, что Диана на обратном пути не будет слишком груба с Хинеджем, – сказал Джек. – Возможно, по нему этого и не скажешь, но он очень чувствительный человек и болезненно воспринимает резкие слова. Я помню, когда его отец однажды назвал его мерзким похотливым распутником, он потом целый вечер расстраивался.

– Она не слишком склонна рассуждать о морали, – сказал Стивен. – Что ей действительно не нравится, так это зануды, будь то мужчины или женщины, и отсутствие стиля.

– Нет. Я имею в виду, что если бы он раскритиковал ее управление лошадьми или предложил, пусть даже в очень опосредованной и тонкой, дипломатичной манере, что он мог бы справиться лучше.

– О, я уверен, что ему хватит ума этого не делать. Он же знает, что она даже на телеге с одной клячей проскочит сквозь угольное ушко.

– Надеюсь, вы правы, – сказал Джек. – Но мне она очень грубо ответила, когда я случайно, просто случайно, отпустил то замечание про мост.

– Я слышал его. Оно было сделано сдержанно и тактично, но разозлило бы и ангела, не говоря уже о женщине, которая управляет четырьмя норовистыми лошадьми, пока в затылок ей припекает солнце. И в любом случае, Дандас ей не кузен и не может говорить так же свободно. Мне жаль, Джек, что у меня плохая память на стихи. Иначе я бы процитировал бы вам стихотворение этого прекрасного автора, Джеффри Чосера, о том, что у женщин, как правило, есть одно всепоглощающее желание – желание повелевать[52]. Вы должны признать, что это очень справедливое утверждение. И он еще сделал несколько довольно суровых замечаний о браке и о горе, которое таит в себе супружеская жизнь, – Он помолчал, ожидая ответа, но сквозь всепроникающие звуки плывущего корабля и плеск воды о борт можно было разобрать только ровное дыхание человека, лежащего на спине, которое вскоре набрало силу и превратилось в громкий, раскатистый храп. Машинально Стивен потянулся за своими восковыми шариками, немного размял их, засунул в уши и, помолившись на ночь, с облегчением погрузился в воспоминания о своем последнем плавании на этом судне, когда на носу сидела Бригита, очарованная запахом моря. Он не просыпался во время смены вахт и только с наступлением рассвета пробудился и лежал, наслаждаясь покоем, когда дверь каюты мягко открылась и в каюту вошел мичман. Он на цыпочках подошел к койке Джека и сказал:

– Мистер Хьюэлл передает наилучшие пожелания, сэр, а суда эскадры уже в поле зрения, – Джек зарычал и перевернулся на другой бок. – Мистер Хьюэлл передает наилучшие пожелания, сэр, – сказал молодой человек чуть громче, улыбаясь Стивену. – а суда эскадры уже в поле зрения. Верхние паруса на горизонте на востоке-юго-востоке.

– Спасибо, мистер Уэзерби, – сказал Джек, окончательно проснувшись. – Нестроевики уже драят палубу?

– Еще нет, сэр, минут через пять должны начать.

– Спасибо, мистер Уэзерби, – повторил Джек, отпуская его. – Я так и подумал, – удовлетворенно заметил он. – Я редко пропускаю тот момент, когда эти бедные, несчастные создания выползают на палубу.

После некоторой паузы Стивен сказал:

– Джек, я много раз слышал термин "нестроевые матросы", но наедине с вами признаюсь, что не знаю его точного значения.

Внимательно взглянув на доктора, Джек Обри понял, что, каким бы диким и невероятным это ни казалось, тот на самом деле этого не знал, и он ответил:

– Видите ли, так мы называем тех матросов, которые не обязаны участвовать в ночных вахтах, если только не будут свистать всех наверх. Их еще называют дневными матросами, потому что они должны дежурить весь день Но из опасения, что они возгордятся и станут задирать нос, их поднимают чуть свет и заставляют драить палубу вместе с вахтой. Ваш санитар, например, – нестроевой матрос, как и мясник, и бондарь, и многие другие... Кстати, скажите, Стивен, а что вы планируете делать с должностью санитара, раз вы оставили Падина на берегу?

– Ума не приложу. Я посмотрю на недавно набранных матросов, вдруг у нас на борту "Беллоны" окажется подходящий, абсолютно надежный человек, который будет давать точные дозы лекарств так же регулярно, как мои часы отбивают время, – Он поднял их, подождал несколько мгновений, пока они не издали свой тихий звенящий звук: шесть часов, и, словно по мановению волшебной палочки, над головой раздался звон ведер, плеск воды, скрип насосов и равномерный скрежет пемзы, а также обычные приказы, крики и даже ругательства, пока вид палубы восстанавливали до почти уже утерянного совершенства. Стивен знал, что даже на таком маленьком судне, как "Рингл", весь этот переполох будет продолжаться не меньше часа, и, приподнявшись на локте, продолжил чуть громче: – ...человек, который не будет морочить матросам голову искаженной латынью или непонятными медицинскими терминами, – скромное и честное создание. Вот только где бы найти такое сокровище?

– А вызвать Падина вы не можете?

– Нет, не могу. Как вам прекрасно известно, он когда-то пристрастился к одной из моих настоек, – она хуже, чем алкоголь, да что там, гораздо хуже, – и я не смею подвергать его ежедневному искушению. И потом, я пообещал ему несколько акров земли в графстве Клэр, достаточных для скромной, но достойной жизни, если он присмотрит за Бригитой и Клариссой в Испании. Но вот поедет ли он туда? Конечно, ему бы этого очень хотелось. Он точно знает, где находятся эти несколько полей и его домик, маленький, но с шиферной крышей, Джек, что по местным меркам почти богатство. Но разве он туда поедет? Нет, не поедет. А вдруг там будут совы? Или бандиты там, за холмом, где у него будет право нарезать торф. Или в одиночестве ему станет страшно? Я ему сказал, что священник или какая-то из бесчисленных свах найдет ему достойную жену, где-нибудь в Горте или Килмакдуаге[53]. На самом деле, это как с браком: он и хочет, и не хочет одновременно. Я знавал двух мужчин, которые вели себя подобающим образом, долго ухаживали за невестой, сватались, а потом оба покончили с собой в тот день, когда должны были пойти к алтарю.